Чтение онлайн

А Михаил, как назло, ни одного слова не может выговорить, и такое чувство, что вот-вот рвота наступит.

– Вот так-то, - качает головой Муравьев, - без сознания говоришь, без ошибок все слова произносишь, а, как только, в себя пришел, то мыкаешься и буквы произнести не можешь, не то, что слова. Давай я тебе затылок посмотрю, кровит он у тебя, вроде. Сильно ударился-то? Только не пойму обо что. Или тебя кто-то здесь. Крови на затылке нет, выходит, это труха древесная.

– Да, да, - быстро заговорил Степнов.
– Там стал.

– Там?
– Виктор идет к тому месту, на которое показал Михаил.

– Так, здесь кругом кустарник. А здесь шиповник, ни одна ветка, ни одна иголка не сломана. Видно, тебе показалось, что здесь кто-то был, ты зацепился за ветку сзади, и тебя потянуло. Тем более, нельзя забывать и то, что у тебя вестибулярный аппарат нарушен. И поэтому при падении, ты не смог устоять, вывернуться телом, чтоб смягчить свое падение, вот и ударился, потеряв сознание от шока. Кузьма меня заранее об этом предупреждал, а я как-то и значения, Мишенька, этому не придавал. Поворочай головой. Вот, так. Теперь руками. Нормально.

Ну, раз так, тогда, пока посиди здесь, приди в себя, - и всунул Михаилу пол-литровую банку, наполненную темно-синей ягодой.
– Голубика, она тебе сейчас нужна. Всю съешь, а я порыбачу еще, - и пошел через кустарник на ту сторону старицы.

"Да, уж. Впервые это со мной. Сколько раз в лесу был, ничего такого не происходило, - подняв глаза, и, наблюдая за удаляющейся фигурой Муравьева, думал Михаил.
– А сошелся с этим человеком, так сразу все на меня обрушилось. То йети у той избы какой-то выдуманный появился, то старик-филин с рысью у этой избы, то дед Архип здесь с отцом моим молодым и его родным братом. Удивительно. Может, Витька мне что-то подсыпает в еду? Он же говорит, что, когда я без сознания, то говорю без запинки. Хм..."

Во рту сушит, в висках давит все сильнее и сильнее. Упершись спиной и затылком о тонкое деревце, Михаил закрыл глаза. Видно сильно ударился затылком, что до сих пор головокружение не проходит, да и в животе такая кутерьма, так тянет кишки.

Дед Архип стоит на коленях в самой воде и что-то внимательно рассматривает. В ладони песок.

– А-а-а, вот оно, золотко, - громко шепчет он.
– Теперича, Ванька, мы богаты будем. Иди, унуче, пока Семка не увидел, спрячь его, - и положил на ладонь Михаилу камушек.

Михаил с него глаз не сводит, повернул ладошку к солнцу и рассматривает.

– Да ты шо, дида, то ж камень грязнучий.

– Ой, дурак. Спрячь, спрячь его, а то, вон, Семка идет, а нам без его не выжиты. Ну!

Мишка достает из-за пояса мешочек. В нем уже дюжина таких камушков.

– Беги, беги, та схорони их, знашь де...
– шипит дед.

Мишка кинулся в лес, да споткнулся об лапу еловую, упал.

– Ты что-то съел, может, Мишенька?
– хлопает по щекам Степнова Муравьев.
– Ну, давай, давай, пей морс, пей, ну.

Холодная вода никак не может пролезть в глотку, лезет в нос, не давая Михаилу вздохнуть.

– О-о, у тебя и руки все в чернилах. Какую ягоду ел, Мишенька?

Степнов с трудом разлепляет свои глаза, смотрит в лицо Виктора и спрашивает:

– Что?

– Какую ягоду ел, Мишенька?
– в какой раз повторяет один и тот же вопрос Виктор.

– Та-а-а, - наконец поняв, что хочет от него узнать Виктор, Михаил машет рукой в сторону старицы.

Тот, тут же опустив Михаила на землю, бежит к воде и, что-то найдя в траве, возвращается назад.

– Это, что ли, ел?
– и показывает Степнову гроздь темно-синих ягод.

– Да-а, - во всю открыв рот, шепчет Михаил.

– Вот, дурак, а. Ты же здесь вырос. Это же бузина вонючая. Ёклмн, что тебе жить надоело?
– Виктор, прижав затылок Михаила к себе, полез своими пальцами в его глотку.

Это было противно, и Степнова, который, пытаясь хоть как-то сопротивляться Муравьеву, отталкиваясь от его сильных рук-клещей, вырвало. Став на все свои конечности, он, кашляя, отплевывался тягучей слюной, при этом громко стеная от боли в висках...

– 3 -

В избе жарко. Блики от печного огня танцуют по потолку и стенам избы. Справа, уткнувшись спиной в стену, сидит Виктор. Лицо его осунулось, уперся заросшим подбородком себе в грудь и спит. Чтобы не разбудить его, Михаил, опершись на руки, сел. Через несколько секунд, слез на пол, встал. Ноги ватные, без поддержки не устоять.

Ухватившись за стол, Михаил развернулся к двери, упираясь ногой в бревно нар, сделал первый шаг. Получилось. Шаг правой ноги был очень коротким, она словно веревка.

"Я здоров, я здоров!
– закрыв глаза, начал повторять про себя одну и ту же фразу.
– Силы возвращаются в мои ноги, силы возвращаются в мои руки. Мне хватает сил выйти на улицу".

И сил хватило, Михаил вышел во двор и, глубоко вздохнув, почувствовав сильное опьянение, чуть не упал внутрь избы. Но повезло, рука крепко ухватилась за раму двери, за счет чего он удержался на ногах. Раскачиваясь, вышел из дома и присел на скамейку.

Солнце было в зените. Над погасшим костром висел котелок, и из него торчала ручка от ложки. Ели, стоявшие вокруг избы, сейчас больше напоминали воинов, охранявших его с Виктором покой.

"В сосновом бору лучше, - подумалось Михаилу.
– Там воздуха больше, а здесь кругом стены, одни стены. Они живые?
– присмотрелся к старой ели Михаил, и ему показалось, что она - это бородатый мужчина, одетый в зеленую кольчугу. На голове у него шлем.
– Здравствуйте!" - прошептал про себя Степнов.

Богатырь легонько кивнул ему. Развернулся лицом к нему и второй воин-богатырь, за ним и остальные. Они улыбаются Михаилу. Первый нагнулся к нему и дохнул ему в лицо свежим воздухом, настоянным на еловой хвое. И от этого муть пошла в голове, все закружилось.

– Миша, Миша, - тихонько зовет его тот воин.

– Миша, Миша, - вторят ему другие воины.

Степнов открыл глаза и, щурясь от солнца, удивился тому, что воины вновь стали огромными елями-стенами.

Яркие лучи солнца закрыла голова Виктора. Вместо лица, темное пятно, но Михаил знает, что это Виктор, это его голос снова повторяет, как те воины-ели, его имя.

– Молодец, молодец, что встал на ноги, значит, жить будешь. В туалет хочешь?

И только теперь Михаил понял, что его так сильно давит внизу живота - переполненный мочевой пузырь.