Чтение онлайн

А потом сам стал все чаще и чаще оглядываться, с опаской поглядывая на своего дружка.

– Что-то сказать хочешь, Зина?
– не выдержал бородач и остановился.

– А-а, - махнул рукой тот, - устал я, нужно передохнуть.
– Стой, дед.

Муравьев остановился, и уселся на торчащее из земли корневище.

– Что так на меня смотришь?
– не сводя глаз с бородача, спросил Зина.

– А не ты ли это там Длинного по баклажану прикладом двинул, а?
– исподлобья посмотрел на своего дружка бородач.

– Дурак, что ли?
– напрягся всем телом Зина.

– А чего сразу испугался так, а? Ха-ха.

– У тебя, что, Искрин, крыша поехала.

– Во-от, как, сразу и фамилию мою вспомнил, - прошипел как змея бородач.

– Да, пошел ты.

– Вот, вот, Иван Петрович, я смотрю, и никак не пойму, где твоя гордость и заносчивость делась, а? То все петухом, павлином ходишь. А здесь, на тебе, сдулся!

– А перед кем здесь важничать?
– тут же нашелся с ответом Зина.

– Вот, и я о том же. Длинного, значит, убрал, теперь можно и меня. Да? Но знай, пузырь, все сваловское на мне записано, и братва меня поддержит, а не тебя. Понял? Это мы так тебя с собою взяли, чтобы у братвы раньше времени догадки не пошли, кто после Свала станет хозяином. Все думают, что ты. Значит, когда вернешься, то тебе и каюк придет. Так что, держись меня. Я помню твою доброту ко мне, живым оставлю. Будешь мне псом служить. Меня не станет - тебя не станет, понял?
– и, поднеся клинок ножа, непонятно откуда появившийся у него в руках, к горлу Зины, задержал его, уткнув его в кадык Зинченко.
– Понял?

Лицо Зины от напряжения стало бордовым.

– Не слышу, кивни головой.

– Так, воткнусь, - высоко подняв свой подбородок, прошептал Зинченко.

– То-то. Я знаю, что ты умный. Знаю, поэтому ты мне и нужен.

– Рад, - ответил Зинченко.

– Ну, и ладно, - отвел нож от него бородач.
– Смотри, теперь мы с тобой повязаны. Длинный покинул нас. А он был твоим врагом.

– Догадывался, - присел на корточки, не спуская глаз с бородача, Зинченко.

– По патронам?
– ухмыльнулся бородач.

– Не только по ним. Они-то и стали доказательством тому, зачем вы меня взяли с собой.

– Не мы, а Свалов. Он всем управляет. И лучше для тебя и для меня, чтобы он еще пожил. Хотя бы, малость. Твоя голова нужна, кое-что нужно поправить, а не то, полезут те, - махнул он в сторону головой.
– А они - ребята ушлые.

Винтовка выпала из дрожащих рук Зины.

– Успокойся, Иван Петрович, мое слово - закон.

– 3-

Через полчаса ходу, Михаил отметил, что Виктор их вел назад. Нет, это ему не показалось, он хорошо помнит ту вывернутую из ствола молодой осины ветку. Потом сухой потрескавшийся ствол сосны с обсыпанной под ним толстой корой.

Можно, конечно, остановить Муравьева и сказать о том, что он ошибся, но это опасно. Михаил прекрасно понимал, что Зина и бородач очень напряжены в отношениях между собой, и любая возникшая "трещинка" между ними может им с Муравьевым только навредить.

Остановка у вывернутого корневища, которое Виктор решил обойти по болоту, возмутила бородача, и он, громко выругавшись на деда, стал подниматься вверх по бугру.

– Так, здесь болото-то сухое, Сергей Вячеславович, - окрикнул бородача Муравьев.
– А там запыхаетесь, мох там не держит, поскользнетесь.

И это тут же произошло, бородач, стоя на мху, поехал вниз и, упав на локоть, выматерился, но тут же рассмеялся. А за ним и все.

Напряжение спало.

– И сколько нам еще идти, дед?
– спросил бородач.

– Да, долго. Часа три-четыре. Я вот боюсь, что за оленем волк идет, может, мишка. Стадо-то небольшое.

– Не понял?
– не сводил глаз с Муравьева бородач.

– А, вот, смотри, - и дед ткнул пальцем в землю.
– Видишь?

– Что?
– смотря под ноги, спросил Искрин.

– Да, вот же, мох изодран, это - олеша прошел. Стадо небольшое, шел быстро, вон, как мох изодрал и в болото пошел. А обычно идет по его краю, знает он его. А если прямо пошел, то кто-то его пугнул, и стадо разошлось в стороны по небольшим группам. Вот, о чем я.

И только сейчас обратил Михаил внимание на нервозность в словах бородача.

– Ты что-то мульку тянешь, дед, - сплюнул Искрин.
– Зина, а ты что думаешь, а?

– Деда слушать нужно, - сухим голосом произнес он.

– Тоже дрейфишь?

Зинченко на очередной укол бородача не ответил.

– И что предлагаешь, дед?

– А идти по олешему следу. Он трясину обойдет.

– Обойдет, говоришь? Ну, смотри, дед.

Ноги тут же стали мокрыми. Михаил на это уже перестал обращать внимание, привык. Лишней обуви нет, и к предложению померить обувь Длинного, он отнесся отрицательно. А свои кроссовки по приказу Виктора оставил у дороги на Нагиришь, заберет их, когда Кузьма за ним придет.

Мох сильно проваливался под ногами. Через два-три десятка шагов они наткнулись на огромное вывороченное корневище. За ним, шагов через десять - снова. Лес в болоте стоит тонкий, но рослый, деревья метров пять в высоту, а толщина их с кулак, не больше. Крона, так себе, в три - четыре ветки и лысая.

Бородач провалился в болото. Виктор с Зиной с трудом его вытащили из ямы. Оказывается, здесь болотная жижа покрыта сверху тонким слоем мха, и не поймешь, за что тогда держатся своими корнями растущие здесь деревья.

– Колдовское болото, - фыркая и отряхиваясь от грязи, сказал бородач.
– И долго еще так?

– Вы, э-э...

– Сергей Вячеславович, - напомнил свое имя и отчество бородач.

– ...Спасибо, - смутился Муравьев.
– Темнеет, нужно торопиться, а не то.

– Фу, - взмотнул головой бородач, - что-то херово мне, - и, облизывая губы, посмотрел на Муравьева.
– Долго еще?

– Вы смотрите, как я иду. И повторяйте все движения за мною. А то снова найдете яму, а их здесь..., - и показал головой на корневища, торчащие со всех сторон.

– Это, что их так?

– Не знаю. Говорят, что здесь ураган прошел небывалый в начале века. Повыворачивал он эти деревья. А от них и ямы пооставались.

– Ну, давай, дед, кого ждем?
– поднялся во весь рост бородач.

И снова двинулись. Шли медленно, повторяя движения Муравьева. Вернее, их повторял бородач, Зина - его движения, Михаил - Зинченко.

Не раз проваливался и сам дед, но самое большее по пояс, а за ним и все, так как боялись более глубоких ям, многие из которых покрыты мхом и черным перегнившим торфом. А он хуже смолы втягивал в себя наступившего в него человека и, если бы не руки рядом идущих с ним людей, вытягивающие его тонущее тело, то не спасся бы сам.

На небольшом островке остановились.

– Только недолго, Сергей Вячеславович. Здесь ни костра не сделать, чтобы осушиться, и спать можно, только сидя. А до Каменного медведя, куда Свалов прилетит, еще километров пять, два из них по болоту, не меньше.