Чтение онлайн

– Я что-то ни одного медвежьего следа здесь не видел, - сказал Зина, смотря на Муравьева.

– А его след в таких местах не каждый увидит, - ответил тот.
– Медведь, он - очень умное животное, как человек.

– Как человек?
– удивился Зина.

– А что? Так оно и есть. Он думает, он умеет красться. Взять того же лося. Это же огромный бык, копытом сосну ломает. Что там ему медведь? А косолапый, нет же, подходит к нему так тихо, что у того с испугу от неожиданности и сердце может остановиться. Не каждый охотник так сможет к сохатому подобраться.

Виктор, наполнив ложку, и, дуя на горячее мясо с кашей, продолжил:

– Вот, человек медведя не слышит, когда тот к нему подбирается. Вот, если бы у человека был нюх, как у собаки, тогда - другой разговор. А Длинный моих псов пристрелил.

– А были?
– сморкнулся Зина и обтер ладонью свой нос.

– Еще и какие, помесь лайки с волком. Они бы и на сто метров к нам медведя без лая не подпустили. А охотник, что, если предупрежден, то и удачу имеет.

– Вот, сука.

– А, Иван Петрович, почему он на нас так зол?
– поинтересовался Муравьев.

– А потому, что вы его от дел нужных оторвали, - цыкнув сквозь зубы слюну, сказал Зина.
– Да, и поводили его, чуть в лапы медвежьи не попал. Да, спас его кто-то, огромный, как медведь. Теперь я понял, что он врал.

– А можно узнать, как было-то с ним?
– спросил Муравьев.

– Дед, смеяться же будешь. Ладно. Короче, когда вы за дорогу железную пошли, в ельнике остановились, Бородач с Длинным шли за вами и Женька. Так вот, когда Еритов пошел воды набрать в реке, медведь на него вышел с той стороны. А она-то по ширине - перепрыгнуть можно. Короче, медведь кинулся на него через речку. А тот, естественно, бежать. Потом слышит, что медведь его догоняет. Ну, он на дерево полез. И видит, кто-то огромный, то ли медведь, то ли человек к тому медведю под деревом подскочил да хребет ему переломал. Длинный говорил, что медведь сразу замертво упал. А тот великан его себе на плечо бросил и, перепрыгнув через речку, скрылся. Веришь в это, дед?

– Хм, - покачал головой Муравьев.
– Всякое слышал, но такое.

– Вот, и я о том же, - натянул на свое лицо улыбку Зина.
– А твой друг, что молчит все?

– Так, заикается Мишенька. В аварию на автомобиле попал. Челюсть раздробил. Вот, и слова плохо говорит.

– И как же ты в живых остался?
– Зина, прищурившись, посмотрел на Михаила.
– Длинный говорил, что ты на сук сосны свою голову насадил, а смотрю на тебя и не верю тому. Дела. А шаман ему, значит, здоровье вернет? Для этого же ты его к нему ведешь?

– Зачем вы с ним так поступили?
– неожиданно для Зины спросил Виктор.

– С журналистом? Если бы я им занимался, то живым бы твой друг не остался, - Зина встал, зашел за куст и, расстегнув мотню на штанах, начал мочиться.
– Виктор, а не потеряются они?

– Не знаю. Я сам теряюсь иногда здесь и - нахожусь. А они - не знаю, - пережевывая тушеное мясо, сказал Виктор.

– А след хоть какой-то оставили они после себя?

– Конечно. Если сейчас по нему пойти, то найдем их. А если позже, изморозь росой станет, стечет с травы, с листьев, по-тихому не найдем.

– Тогда собираемся, дед. Хватит, хватит жрать!
– губы у Зины задрожали.
– Еще не время, еще не время им теряться. А то Леш Лешевич все поймет не так, - скороговорку Зинченко расслышали хорошо и Михаил, и Виктор.

– Свалов, что ли?
– прищурившись, посмотрел на Зину Муравьев.
– А то я все никак догадаться не могу, почему все руки Свалова здесь. Правая - Длинный, ты - левая. Или наоборот?

– Будешь много знать, дед..., хотя, уже и так стар, - ухмыльнулся Зина, - значит, не болтай лишнего. А то...

– 4 -

И снова начался бег по лесу. Муравьев идет впереди, за ним Михаил, Зинченко в хвосте. Правда, Виктор теперь не торопится, движется медленно, считывая следы, оставленные Длинным с бородачом.

"Единственное, что удивляет, почему те так далеко ушли от Зины, - размышлял Михаил.
– Ну, сорвался человек, ушел, пересидел, успокоился и вернулся. А тут что-то не так получается. Да, и непонятно, почему сам Зина, заинтересованный в их поиске, идет не рядом с Муравьевым, а замыкающим. Не доверяет мне с Виктором. В принципе, это понятно, как и то, что Длинный преследующих его людей может застрелить. Ага, теперь все ясно".

Поднятая Муравьевым рука заставила всех остановиться. Он обернулся и прошептал Зине:

– Дальше болото, когда идти, чавкать будем. Услышат.

– Ну, и что?
– не понял Зинченко.

– Жить хочу, - ухмыльнулся Муравьев.

– Хм, понятливый, - Зина сплюнул травинку.
– Значит, считаешь не нужно идти за ним?

– Не знаю, - прошептал Муравьев.
– Вам же нужен шаман. Свалова встретите и пойдем, зачем вам тот псих?

– Верно говоришь. Эти места Длинный знает хорошо, со Сваловым сюда летал не раз оленя бить.

– А вы знаете, куда он прилетит?

– Вот, в том-то и дело, что об этом знает только Длинный. А красный глухарь, которого он якобы видел, это - развод. Когда он встретит Свалова, меня ниже плинтуса опустит, это я тебя говорю, Зинченко. А, значит, после его смерти он все себе приберет.

– Власть крови требует, - не спускает глаз с Зины Виктор.

– А, что ж ты думал, дед. Она так просто не дается. Это только дураки идут к ней напролом, а хитрые, они, как Длинный... А кто же я?

– Но, он-то не знает, где живет шаман, - словно подбадривая Зинченко, заговорщицки, процедил сквозь зубы Муравьев.

– Думаешь?

– Это ж он за мной хвостом здесь лазал прошлой осенью?

– Нет, не Длинный, а Жека с бородачом.

– Но я тогда к шаману не ходил, незачем было. Это, вот, из-за Мишки к нему иду, нужно помочь парню, здоровье вернуть. Может, шаман поможет ему и увидеться с женой и дочкой погибшими. Он все может, а то так и не похоронил их, без сознания парень в больнице пролежал.

– Даже так, - Зинченко посмотрел в глаза Виктора, - значит, жить будем. Дед, если мне с ним, - кивнул подбородком в сторону Михаила, - поможете сейчас, не забуду. Пенсион тебе сделаю какой-нибудь, а ему редактором помогу стать. Мэр меня послушает. Это я тебе говорю, Зинченко! Ну, что, договорились?

– А что, из воды сухим не вылезешь, - без лишних раздумий согласился Муравьев.

И Михаил его тут же поддержал, киванием головы.

– Значит, давай, дед, думай. Чем это место страшно-то?