Последний верблюд умер в полдень
Шрифт:
Как и его брат, Уолтер был склонен игнорировать условности — не потому, что он считал необходимым разделять радикальные социальные теории Эмерсона. Он попросту забывал обо всём, когда им овладевал профессиональный энтузиазм.
— Послушай, Рэдклифф! — воскликнул он. — Этот кусок папируса — просто чудо. Если бы древнеегипетский писец умел писать по-английски, то результат выглядел бы точно так, как в этом документе. Хотелось бы иметь возможность изучить его более тщательно.
— Можешь заняться им после обеда, — ответила я. — По странному стечению обстоятельств и в спешке при отбытии лорд Блэктауэр забыл взять его с собой. Или это совпадение, Эмерсон?
— Ты, как и я, прекрасно знаешь, что он умышленно поступил так, — прорычал Эмерсон. — Pas devant les domestiques [22] , Пибоди — сама вечно мне это твердишь!
— Ерунда, — любезно ответила я. — Рамзес, вероятно, уже обо всём сообщил Розе. Я хорошо знаю тебя, мой дорогой Эмерсон; твоё лицо для меня — открытая книга. Эти бессмысленные каракули на обратной стороне листа из блокнота для тебя вполне имели смысл. Уж я-то знаю. И его светлость — тоже. Ну что, доверишься нам, или придётся использовать закулисные средства, чтобы узнать правду?
22
Не при слугах (фр.)
Эмерсон бросил сердитый взгляд — на меня, на Уолтера, на Эвелину и на Гарджери, который стоял на страже мятного желе, задрав нос и выражая уязвлённое достоинство каждой чертой лица. Внезапно лицо самого Эмерсона просветлело, и он разразился сердечным смехом.
— Ты неисправима, моя дорогая Пибоди. Я не буду спрашивать, какие именно закулисные методы ты имела в виду… Действительно, нет никакой причины, почему я не могу сказать вам, как мало об этом знаю. А теперь, Гарджери, не положите ли вы мне побольше мятного желе?
Деликатес был немедленно подан. Эмерсон продолжал:
— Я говорил правду, когда заявил Блэктауэру, что бумажка не может иметь никакого отношения к судьбе Форта. Но у меня возникло жуткое чувство, будто я снова увидал его спустя столько лет. Как будто бы голос мертвеца глухо донёсся из могилы…
— Ну, а теперь у кого разыгралось воображение? — игриво спросила я. — Продолжай, Эмерсон, будь так любезен.
— Во-первых, — начал Эмерсон, — мы должны рассказать Эвелине о том, что произошло после того, как она ушла вместе с детьми.
Так он и поступил, довольно-таки затянув рассказ — на мой взгляд, без излишней необходимости. Но Гарджери нашёл его чрезвычайно интересным.
— Карта, сэр? — спросил он, накладывая Эмерсону очередную порцию мятного желе.
— Уберите подальше эту чёртову дрянь, — заявил Эмерсон, с отвращением изучая зелёную лужу. — Да, карта. В некотором роде.
— Дорога к алмазным рудникам царя Соломона, наверно, — улыбнулся Уолтер. — Или изумрудным копям Клеопатры. Или золотым шахтам Гуша.
— Столь же маловероятная фантазия, Уолтер. И я снова вспоминаю странную встречу — последний раз, когда я видел Уилли Форта. — Он сделал паузу, чтобы дать Гарджери возможность убрать тарелки и подать следующее блюдо, а затем продолжил:
— Это случилось осенью 1883 года — за год до того, как я повстречался с тобой, милая моя Пибоди, а Уолтера тогда со мной не было. Не имея, таким образом, возможности отвлечься, я как-то раз вечером оказался на забытой окраине Каира и решил зайти в кафе. А там уже сидел Форт; он увидел меня, вскочил и окликнул. Здоровый, как бык. Голова покрыта чёрной проволокой, именуемой волосами. Выглядел так, как будто не видел ножниц и расчёски несколько недель. Ну, мы пропустили один-два стаканчика, а затем он потребовал, чтобы я поднял бокал за его невесту, потому что он только что женился. Я стал его поддразнивать этой неожиданностью: он был убеждённым старым холостяком за сорок с чем-то и всегда настаивал на том, что ни одна женщина никогда не сможет его связать. А Уилли в ответ только смущённо улыбался и бессвязно бормотал о её красоте, невинности, обаянии. Ни дать ни взять — школьник, совершенно потерявший голову от любви.
Затем мы разговорились о планах на зимний период. Вначале он отмалчивался, но я-то видел: его томит что-то ещё, помимо семейного счастья. В общем, после очередной пары бокалов он признался, что собирается не в Асуан, как первоначально сказал мне, а подальше на юг.
«Как я понимаю, ты уже закончил раскопки в Напате», — бросил он небрежно.
Я был не в силах скрыть удивление и неодобрение. Новости из Судана были чрезвычайно тревожными, а Форт сказал мне, что собирается взять с собой жену. Мои возражения он небрежно отбросил.
«Труднее всего придётся в Кордофане [23] , за сотни миль от того места, куда я собираюсь. Но туда уже отправляется генерал Хикс [24] . Он разберётся с этими ребятами, прежде чем мы достигнем Вади-Хальфы [25] ». — Повернувшись к дворецкому, Эмерсон объяснил: — Вади-Хальфа находится у Второго Порога [26] , Гарджери, в нескольких сотнях миль к югу от Асуана.
— Да, сэр, спасибо, сэр. А другое место — Набада?
23
Кордофан — историческая провинция в Судане.
24
Хикс — вернее, Уильям Хик — английский генерал, командующий египетскими подразделениями английской армии во время англо-суданского конфликта. 3 ноября 1883 года его войска потерпели поражение от Махди, а сам генерал погиб в бою.
25
Вади-Хальфа — город в северном Судане, неподалёку от египетской границы.
26
Здесь и далее — так называются пороги Нила на протяжении от Асуана до Хартума, мелководья, считаемые по течению от севера к югу. Первый Порог находится в Египте, остальные пять — в Судане.
— Ну… — ответил Эмерсон. — По этому поводу спорят. У кушитов — они же нубийцы [27] — было две столицы. Мероэ, вторая и более молодая, находилась около Шестого Порога, к северу от Хартума. Её руины были обнаружены и идентифицированы. У нас есть достаточно чёткое представление о том, где была расположена Напата, более ранняя столица, из-за гробниц в пирамидах, найденных в этом районе, но точное местоположение её всё-таки неизвестно.
Ну, что случилось с Хиксом, всем известно. (Махди уничтожил его армию, Гарджери, вопреки всем ожиданиям, кроме разве что моего). Но сведения об этом дошли до Каира только спустя долгое время после отъезда Форта. Всё, что я мог сказать ему тогда — что я посетил район, который, уверен, и был Напатой, и что, мягко говоря, это не то, что следует выбирать для медового месяца.
27
Современная наука считает, что это два разных народа, хотя и проживающие рядом. Но древняя Нубия называлась ещё и «страной Куш (Гуш)» (см. примечание № 8).
«Неужели ты действительно собираешься взять свою невесту в такое примитивное, охваченное лихорадкой, опасное место?» — настойчиво требовал ответа я.
Но Форт уже испытывал воздействие четырёх или пяти дружеских бокалов. Он одарил меня пьяной ухмылкой.
«Дальше, Эмерсон. Гораздо дальше».
«Мероэ? Это ещё дальше и опаснее, чем Джебель-Баркал [28] . Ты свихнулся, Форт!»
«И опять ошибся, Эмерсон. — Форт наклонился вперёд, опершись локтями о грязный стол, и уставился на меня горящими глазами. Я чувствовал себя Свадебным Гостем, и ничуть не был бы удивлён, увидев висящего у него на шее альбатроса [29] . — Что случилось с королевской семьёй и знатью Мероэ после падения города? Куда они исчезли? Ведь ты слыхал арабские легенды о сыновьях Куша, которые шли в сторону заходящего солнца, на запад, через пустыню — к тайному городу…»
28
Джебель-Баркал — скала высотой в 98 метров в извилине Нила в северной части Судана, носившей в древности имя Нубии. Обозначает местонахождение Напаты — столицы древнего государства Куш.
29
Баллада С. Т. Колриджа «Сказание о Старом Мореходе» (1798 г.). Старый Мореход рассказывает одному из Свадебных Гостей о том, как убил альбатроса (спасавшего моряков и показывавшего им дорогу в безопасное укрытие). После этого он был принуждён носить убитую птицу на шее, как знак своей вины.
«Истории, легенды, вымыслы! — воскликнул я. — Они не более достоверны, чем сказка о короле Артуре, которого три королевы унесли на остров Авалон, или о том, как Карл Великий спит под горой вместе со своими рыцарями». [30]
«Или легенды Гомера о Трое», — ответил Форт.
Я проклял и его, и Генриха Шлимана [31] , чьи открытия поощряют таких безумцев, как мой друг. Форт слушал, ухмыляясь, как обезьяна и шарил в карманах пальто — я думал, ищет трубку. Вместо этого он достал маленькую коробочку и протянул её мне, широким жестом приглашая поднять крышку. Когда я её поднял… Пибоди, ты помнишь коллекцию Ферлини [32] в Берлинском музее?
30
Авалон — мифический остров, куда, по легенде, был унесён эльфами король Артур, тяжело раненный в последней битве. Карл I, прозванный Великим (742–814) — король лангобардов. По преданию, в одной из укромных пещер горы Унтерсберг Великий Император спит сладким сном в окружении своего войска и многочисленного двора. Раз в сто лет Карл просыпается и отправляет своего слугу-гнома проверить, что творится наверху. Если гном возвращается и докладывает, что видел воронов (по другой версии — желтоклювых альпийских дроздов), летающих над Унтерсбергом, то Великий Король снова засыпает крепким сном. А в другом варианте легенды Карл со своим войском окончательно пробудится ото сна, когда его борода трижды обернётся вокруг стоящего неподалёку мраморного стола.
31
Генрих Шлиман (1822–1890) — немецкий предприниматель и археолог-самоучка. Принято считать, что он обнаружил развалины Трои, руководствуясь лишь гомеровскими эпосами «Илиада» и «Одиссея»
32
Джузеппе Ферлини (1797–1870) — итальянский врач и авантюрист. Занимался непрофессиональными раскопками, погубив ряд памятников. Вывез из Египта множество драгоценностей, впоследствии купленных музеями Берлина и Мюнхена.