Чтение онлайн

…Эйнор вошёл в комнаты достаточно тихо, наматывая на руку плащ и обливаясь потом — скорей бы в ванну. Заглянул к оруженосцам. Фередир ещё не вернулся, а Гарав сидел за столом, обвив ножки стула ногами, подпёр щёку рукой и что-то то ли писал, то ли рисовал. Бесшумно подойдя, Эйнор увидел на бумаге непонятный значок и много фигурок обнажённых женщин. На краю стола лежала серебряная трубочка, предназначение которой рыцарь понял сразу.

— Извини, — сказал он, усаживаясь боком на стол, — можно я кое-что тебе скажу?

— А? — Гарав поднял грустные глаза. — Ты приехал? Прости, что не встретил… Говори, конечно. Видишь, я тут… — он недоумённо посмотрел на лист и неуверенно закончил, — …книгу читаю.

— Вижу, — без насмешки подтвердил Эйнор. — Волчонок, дурачок мой… ты понимаешь, что Мэлет не будет твоей никогда?

— Не такой я дурачок, — спокойно ответил Гарав, ставя одну ногу на край стула и откидываясь назад. — Не будет. Хотя её ребёнка я заберу, даже если мне придётся осаждать Имладрис.

Эйнор чуть сузил глаза. Помолчал. Гарав не отводил жёсткого, упрямого взгляда.

— Хорошо, — рыцарь кивнул. — Ты не можешь так, как Фередир, да я бы и удивился, если бы ты так мог. Тазар не в счёт, это был твой первый раз, как у многих это бывает.

— Так, — кивнул Гарав.

— Хотя, если хочешь, можешь попробовать. За пределами города или в городе…

— Нет, так я не хочу, — покачал головой Гарав.

— Ну вот… — Эйнор покатал по столу трубочку, Гарав следил за его пальцами. — Фэлинзиль, Амаурэя, Хэафлэд, — сказал Эйнор, ставя трубочку «на попа», и Гарав удивлённо поднял на него глаза. — А ты что думал? — усмехнулся рыцарь. — Со мной говорили… Отец Фэлинзиль умолял не губить… тебя. Его дочка, несмотря на все достоинства отца, — просто б…ь, пусть и целая пока. — Гарав даже рот открыл, так неожиданны были грубые слова рыцаря. — Ты с нею будешь не жить, а мучиться — у тебя слишком чистая душа. Да не красней ты, это правда. Кончится тем, что у вас будут несчастные дети, разрывающиеся между вами, а потом или она тебя отравит какой-нибудь южной гадостью, для которой у нас и названия-то нет, или ты застанешь её с очередным Фередиром — только не таким честным и открытым — и рубанёшь обоих в постели. Запачканные простыни, запачканное имя, княжеский суд… Зачем это тебе?

— Я весь внимание, — совершенно серьёзно сказал Гарав. — А дальше?

— Дальше Амаурэя, — продолжал раскладывать всё по полочкам рыцарь. — О ней со мной говорила княгиня. Она любит Амаурэю, как дочь. И вообще-то против вашего союза ничего не имеет.

— Правда?! — ошалел Гарав.

— А что тебя так удивляет? — хмыкнул Эйнор. — В тебе масса достоинств, Волчонок. Я не удивлюсь — я тебе этого не говорил и больше никогда не повторю, — если через три десятка лет ты станешь сенешалем [35] нового Арнора… — Гарав издал неопределённый звук. — Но тут есть препятствие. Серьёзное. Амаурэя — из дунаданов. Как я. Если бы ты любил её, как она тебя — а она тебя любит, — ваш союз был бы возможен как очень и очень счастливый. Но ты её не любишь. Она быстро поймёт это и зачахнет рядом с тобой, даже если ты будешь стараться не показать своей нелюбви и окружишь её вниманием и заботой. За её безвременную смерть ты начнёшь казнить себя и в один далеко не прекрасный день в пьяном виде случайно упадёшь на меч, чем, конечно, раз и навсегда избавишься от всех проблем.

Гарав покачал головой, с интересом глядя на рыцаря.

— Теперь Хэафлэд, — продолжал тот. — Это был бы идеальный вариант. Вы с нею одной крови. Она будет отличной хозяйкой холла, и она так же романтична, как ты. А ты достаточно опытен и сдержан, чтобы не развеять её романтики и не напугать её в первый раз в постели — это случается нередко, кстати. Опять краснеешь, да что ж такое?!

— Не все же такие непробиваемые, как ты, — проворчал Гарав и сцепил пальцы на колене. — Так, и дальше?

— Дальше тебе стоит подождать, — улыбнулся Эйнор. — Не скажу, что не бывает женатых оруженосцев, но всё-таки подожди. Когда — и если — ты станешь рыцарем — я в том смысле, если доживёшь, а не если сможешь, тут сомнений нет! — то будешь сам выбрать. Учтя мои советы или нет — дело твоё. Хотя — последнее. Хэафлэд, как и многие северяне, опасается эльфов. И едва ли будет рада в своём доме приёмышу-эльфиниту, даже если половина крови в нём — от горячо любимого мужа.

Гарав вскочил и сжал кулаки. Эйнор с интересом склонил голову к плечу. Мальчишка отскочил к постели и вырвал из ножен меч. Когда он — стремительней ветра — повернулся к рыцарю, тот уже стоял на ногах, держа в руке Бар.

— Защищайся, Эйнор! — всего лишь наполовину в шутку крикнул оруженосец.

Последовал молниеносный обмен ударами — оба стояли на месте, только отклонялись корпусом. Потом Садрон вырвался из руки Гарава и упал на постель. Через миг туда же полетел Гарав — рычащий от бессильной злости и очень сложно перепутанный со стулом — руки-ножки-ноги-спинка. Задёргался, не в силах освободиться.

— Какой злой волчонок. — Эйнор насмешливо и обидно шлёпнул оруженосца по лохматой макушке ножнами меча. Гарав даже завыл. — Злой, неуёмный и неумелый… хотя, впрочем, за последнее я готов просить прощенья, ты научился уже ещё кое-чему, второй выпад был очень хорош. Ну ты тут отдыхай, а я пойду мыться с дороги.

Гарав задёргался совсем уж неистово. Эйнор остановился в дверном проёме и предложил:

— Попроси, чтобы я тебя распутал — и всё. «Эйнор, пожалуйста, освободи меня». Ну?

— Лучше так и сдохну, — зло отозвался Гарав.

Эйнор засмеялся и опустил занавесь. Но через миг вернулся — уже с серьёзным лицом — и выдернул стул, как чеку из канатной связки. Гарав сел прямо, потирая левое запястье.

— И очень гордый волчонок, — добавил рыцарь. — Вычисти мою одежду и сложи её на место, оруженосец Гарав Ульфойл. А обруч — носи. Не важно, кто его подарил. Разберёшься потом.

Наверное, это и правда было не важно. Во всяком случае вещь была красивой и удобной, и первое, что услышал Гарав от первой же встреченной в коридоре девицы, было: «Он ещё больше стал похож на эльфа!» — и вздох.

«Не пошла бы ты мелкой рысью к Ангмару на кухню, блинчики на орочьем жире печь», — мрачно подумал Гарав. И буквально нос к носу столкнулся с Фэлинзиль, спускавшейся сверху по лестнице. Ей оставалась всего пара ступенек, но девица ухитрилась присесть в поклоне и пропеть, пряча глаза:

— Оруженосец храброго Эйнора…

— Я рад тебя видеть, Фэлинзиль, — сказал Гарав, неволей подавая руку даме — помочь ей спуститься с этих клятых двух ступенек. Естественно, что руку его Фэлинзиль не выпустила — зажала, как в пыточных перчатках, положила сверху другую ладонь и как ни в чём не бывало пошла рядом. Сама скромность шествовала возле Гарава, и все это видели, а как же — она идёт, он её под ручку держит. Нет, зажим для волос — не её. Слишком мелко…

— Куда идёт оруженосец?

— На конюшню, — пояснил Гарав, хотя собирался пойти помахать мечом с ребятами на оружейной площадке. Но с таким хвостом сбоку идти туда было смешно.

— Я обожаю коней, — категорично объявила Фэлинзиль. — Кстати, мне тоже нужно проверить, как моя Туилинн. Как ты думаешь, Гарав, если по весне подпустить её к твоему Хсану, получатся хорошие жеребята?

Вообще в этом разговоре не было ничего странного или необычного — о лошадях, собаках и ловчих птицах тут разговаривали со знанием дела и женщины. Но учитывая обстоятельства…