Чтение онлайн

Несколько иначе обстоит дело в той области нашего естественного, в том физиологическом аппарате, где происходит подбор или выбор слова, зарождаются и «накапливаются» убеждения.

Можно непосредственно вмешаться и в эти сложнейшие процессы, для чего используются разные способы. Самый из них «радикальный» – воздействие чисто физическое; в этом случае аппарат стремятся в чьих-то интересах вывести из нормального рабочего режима через убийство человека или его покалечение, пытки и т. д. Новейшая цивилизация всячески противится такому антигуманному воздействию, не переставая наперекор ему устанавливать различные нормы ответственности по закону, не всегда, между прочим, достаточно действенные. – В то же время в её пределах употребительны манипуляции, когда по отношению к процессу выбора слова, как форме или способу автономного и обусловленного только чисто естественной, то есть «от природы» задаваемой, программой нашего «конструирования» суждений (в головном аппарате), насилие осуществляют информативно.

Сознание или подсознание перегружают всякого рода информацией или недогружают ею до такой степени, что аппарат начинает давать сбои в работе. Выбор «спотыкается», «путается», «глохнет», а то и сходит на нет. Информацией здесь может быть непрерывная «направленная» идеология или сумбурный, «выходящий из берегов» поток сведений от СМИ, политических организаций и т. д. А для устранения её притока идут на изоляцию человека от общества. Это – прямой путь воздействия на аппарат. Есть и косвенный. Он состоит в том, что кем-нибудь самовольно «задаётся» причинность «вины» определённых лиц или группы лиц уже по выраженному слову – по мнению. – Употребляются названные способы и в сочетаниях друг с другом.

Надо признать очевидное: в наше время с его мощными техникой и передающими технологиями слишком часто к информационному насилию прибегают отнюдь не только в рамках мелких задач «воспитания» или устрашения. И на обществе, и по отношению к отдельной личности оно, несмотря на провозглашение государством «общих» гуманных целей демократии и культуры, неустранимо и постоянно проявляется в виде «накрывающего» всех, массированного, эскалационного действия. Как не могло этого происходить ни в какие прежние времена.

Разумеется, перед угрозой выбору нельзя было оставаться без эффективной правовой защиты.

Так дошло сначала до провозглашения, а затем и до гарантирования свободы слова.16

Но однако этим нормативам права не суждено было стать эффективными ограждающими средствами от насилия над сознанием и подсознанием личности. – Ввиду невозможности выработать критерии, по которым бы следовало определять меру насилия над аппаратом и вред от такого насилия.

Правосознание или действие публичного права здесь пока предстаёт лишь как нагромождение «цивилизационных» терминов над естественным, природным правом людей, как своебразная дань современной политической моде, просто – как декларация; провозглашением свободы и её гарантированием публичному, государственному праву обеспечена только его номинальность. – И без неё или с нею данная от рождения человеку свобода слова (свобода суждений) всегда остаётся неотчуждаемой и беззащитной одновременно.

Как мы знаем, в рамках естественного права в обществе ответствен быть никто не может. Поэтому и не слышно об исках или судебных разбирательствах по предмету свободы слова.17

И любые разговоры или целые кампании-говорильни о соблюдении данной ипостаси в непорочно-девственном положении, о допускаемых кем-то зажимах её, нехватках, покушениях на неё, а также – об излишествах могут иметь цену, лишь будучи позывами ко нравам, к совести, к благоразумию, и только в этих розовых туманах по ним уже или не воздаётся или воздаётся кому чего.

Не где-то в тяжёлой мудрящей учёности, а именно здесь, в устоенной, увековеченной сфере общественной жизни она и находится и служит, когда бывает достаточно уяснена, к общей и несомненной пользе.

Не случайно в конституции РФ о принципах проявляемости или, по-другому, – о «статусе» любой из тех свобод, которые необходимы гражданам, сделана специальная запись в таком вот сугубо неоконкреченном виде:

Статья 18

…свободы… являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

Можно ли быть уверенными, что данному истолкованию, более метафизическому, нежели – правовому, захотят на 100 процентов следовать те, которым предписано исходить из него? Такой уверенности быть не должно. Всегда поступают на отмеренный лад – сообразно каждой конкретной надобности. И вовсе не исключены отклонения от «нормы» на те же 100 процентов. А примечательно тут следующее: даже в худших случаях свобод, если в них выражается право, не становится меньше или больше, – всё зависит лишь от предрасположения к ним, от их совокупного осознания обязательно всем обществом, – осознания, закрепляемого как в специальных законах, так ещё, сверх того, и в нормах морали и нравственности…

И свобода слова ничем от других свобод не отличается. Разговоры о ней, как правило в тональности её отъёма недоброжелателями, в моде повсюду в мире, в том числе в нашей стране. Ими «начиняются» разного рода коллоквиумы, «круглые столы», уличные демонстрации, слушания и запросы в парламентах. А часто их устраивают и как балаганные шоу – просто для заморочки обывателей. Но в конечном счёте все выясняемые там вопросы не находят «прямых» решений; как yже сказано, к ним надо обязательно идти лишь косвенным путём – через этику. Именно это подтверждено в конституции РФ.

Что до свободы слова в её соотношении с законом о СМИ (в его первоначальном виде), то он вовсе не её «выжимка», как вроде бы можно его рассматривать, не «сын» ей, хотя она и готова быть лучшей колыбелью и самой надёжной подпорой на всём протяжении срока, в котором ему суждено действовать. Хорошо в нём было бы уже то, если бы его «следование» «норме» выражалось величиною, как можно более соотносимой не с декларациями и чьими-то «узкими» пожеланиями или пристрастиями, пусть даже и «вшитыми» в его ткань, а – со здравым житейским смыслом. – В своём месте нам предстоит углублённее порассуждать именно в плане такой насущной необходимости.

Она тоже почти всегда воспринимается как понятие со странной и нелегко разбираемой статью в приложении к публичному праву.

Уловить разницу между нею и свободой слова стоит напряжения, – так они, кажется, близки друг другу.

Скажут: «гласность», и могут подразумевать или уже считать её за свободу слова. Равно как и наоборот. Смотря по тому, каков характер «применения». Их, бывает, пакуют и в один мешок, а то и перемешивая одну в другой, полагая, видимо, что тут можно и не церемониться и обойтись упрощением, наподобие следующего: позволяется всегда открыто употреблять слова и выражения без оглядки на их восприятие другими.