Чтение онлайн

— Тогда я проведу там раскопки, — встрепенулся он. — И если откопаю руины Ушедших, есть шанс найти последний фрагмент проекта Святилища…

Приняв трех троггов в нашу с Инфектом группу, я перетащил их в Лахарийскую пустыню. Материализовались мы на гребне высокой дюны, и сразу же нас обдало жаром. Градусов под пятьдесят, не меньше.

— Фу-ух! — присвистнул Моварак, вытирая выступивший пот. — Жарковато тут! И как только предки здесь жили?

— А мне нравится! — довольно заурчал Шитанак. Жрец буквально наслаждался, прогревая старые кости.

— И где здесь искать этот проклятый город? — спросил Инфект.

— Ждите.

Взлетев над песчаными холмами, я огляделся. Пустыня простиралась до горизонта — бескрайние дюны, местами перемежающиеся скальными выходами. Красиво, но безжизненно.

И только порыскав Всевидящим оком и Оком изначальных, я наткнулся на скрывавшуюся под землей деревушку троггов. Вход был искусно спрятан.

— Нашел, — доложил я. — Взлетаем, тут не очень далеко, но пешком полдня потратим.

Я призвал драконицу Грозу, а Инфект — своего журавля. Троггов поделили: Шитанак сел за Инфектом, а я забрал к себе Моварака и Укавану.

Минут через десять я заметил впереди странное мерцание воздуха.

— Это мираж! — восторженно заорал Моварак, выглядывая из-за моего плеча. — Старики рассказывали об этом чуде природы!

Но это оказался не мираж, там проявилось лицо Бездны. Я резко остановил Грозу — трогги чуть не вылетели. Где-то рядом и чуть позади остановил своего журавля Инфект.

— Ожидаемо, ты вылез из своей щели, глупец… — начала говорить Бездна.

Внезапно ее стало не слышно, хотя губы шевелились, а через пару секунд ее проекция поблекла, а потом и вовсе исчезла. Зато раздался оглушительный треск разрядов, и передо мной вывалились из подпространства двенадцать искрящихся шаров, окутанных синим пламенем.

Они выстроились кругом и одновременно выстрелили разрядами, которые вонзились мне в плоть искрами-крючками. Панель способностей стала неактивной, когда меня выдернули с Грозы и утащили прочь. Оглянувшись, я увидел, что время для Инфекта, Грозы и троггов замерло: крылья драконицы и журавля застыли, наездники смотрели туда, где мгновение назад было лицо Бездны.

«Какой же аллес…» — тоскливо подумал я, не ожидая от Арбитров ничего хорошего. Словно мало было того, что уже навалилось.

Самый большой синий шар, Главный Арбитр, выдвинулся вперед и объявил:

— Предвестник Скиф, Вселенский закон равновесия направил Небесный арбитраж, чтобы объявить вас своим защитником…

Говорят, что, когда слишком долго чего-то ждешь, перегораешь.

Например, в начале века писатель Джордж Мартин на протяжении многих лет обещал очередную книгу «Песни льда и пламени». Когда же она все-таки вышла, написанная, кстати, даже не самим автором, а его воплощенным в нейросети сознанием, мало кто ее прочитал.

Мистер Ковач, рассказывая нам эту историю, сделал ремарку, что к тому времени многие поклонники серии покинули этот мир, а выжившие находились в том возрасте, когда сложно вспомнить не то что события предыдущих книг, но и имя автора. И все же идею мы уловили. Даже если предвкушаешь что-то хорошее, слишком долгое ожидание приведет к угасанию интереса.

Так работает наш несовершенный мозг, объясняла мисс Калинович. Мы утомляемся даже от ожидания плохого — как, например, заключенные перед приговором или смертной казнью.

Здесь все дело в гормонах. Когда ты чего-то ждешь — особенно чего-то важного и крутого, — мозг выделяет дофамин. Не когда это происходит, а именно в ожидании. Это как морковка на веревочке перед ослом — вроде бы не съел, а слюна уже течет.

Но если морковку не дают слишком долго, рецепторы привыкают, уровень дофамина падает, и вместо предвкушения появляется раздражение. Или равнодушие.

Организм не может все время быть на взводе. Это слишком энергозатратно. Поэтому, если ждать слишком долго, твой мозг говорит: «Слушай, забудь, это не стоит того». И ты забываешь. Или думаешь, что забыл. Хотя на самом деле просто обрывается гормональная цепочка.

В 2076-м у нас уже есть препараты, которые могут продлевать дофаминовую стимуляцию, — их используют в терапии при нарушениях внимания и мотивации. Но тогда, в начале века, у людей подобного не было. Им приходилось справляться своими силами. Ну или, как Джордж Мартин, не справляться.

А вот когда ты ждешь чего-то плохого, работает уже другая штука — и в кровь начинает выделяться кортизол. Это такой гормон тревоги. Он повышает давление, сужает внимание, заставляет сердце биться чаще — в общем, готовит тебя к угрозе. Но проблема в том, что, если опасность не настигает, кортизол продолжает капать в систему, и организм просто изнашивается.

Так что, выходит, слишком долгое ожидание чего-то — это не просто скука. Это либо дофаминовое выгорание, либо кортизоловое истощение. И наш мозг вообще не любит ни то, ни другое. Он хочет определенности, даже если она плохая.

С самого моего возвращения из Бездны, Пекла и Преисподней я ждал, когда же Небесный арбитраж себя проявит.

Раньше Арбитры являлись по любому чиху игроков, а я так вообще чуть не лишился из-за них персонажа, но потом они куда-то пропали. Тупо исчезли, хотя как раз сейчас для них было бы раздолье — куда ни плюнь, везде по всему Дису происходит какая-то невообразимая, как сказал бы Бомбовоз, хрень, нарушающая баланс.

Но Небесный арбитраж не появился ни когда мир начала нагибать Бездна, ни когда ее Глашатаи кошмарили Дисгардиум, ни когда Пайпер на самом деле нарушила баланс, ни даже когда явились демоны. Так что в какой-то момент я просто перестал ждать.

И вот эта определенность наступила. Арбитры не просто появились, но и выступили на моей стороне? А иначе как понять их слова о том, что Вселенский закон равновесия назначил меня своим защитником? И что это значит?

Я попытался заговорить, но ощутил, что голос пропал. Вцепившиеся в меня искры-крючки, похоже, блокировали не только способности.

— Спокойно, предвестник, — продолжил Главный Арбитр тем же безэмоциональным тоном. — Речь будет восстановлена после оглашения приговора.

«Какого еще приговора?» — хотел спросить я, но рот был все так же запечатан.

Главный Aрбитр выстрелил в меня разрядом молнии — считывая данные? — и снова заговорил:

— Звание защитника Вселенского закона равновесия требует от носителя божественного класса и экстраординарного уровня могущества. Однако в создавшейся ситуации все, кто соответствует этим критериям, сами являются нарушителями баланса. Поэтому мы были вынуждены рассмотреть иные кандидатуры. Выбор пал на тебя, предвестник Скиф.