Последняя битва. Штурм Берлина глазами очевидцев
Шрифт:
Подбадривая себя криками, словно дикие племена, русские войска устремились к воде по восточным берегам Одера. Захваченные лихорадкой наступления, они не могли и не хотели ждать лодок или мостов. Голбов в изумлении смотрел, как солдаты в полном обмундировании форсируют реку вплавь. Повсюду подпрыгивали над водой головы плывущих солдат. Многие цеплялись за пустые канистры, доски, стволы деревьев — за все, что держалось на воде. Это была фантастическая картина, словно «огромная армия муравьев переплывала ручей на листьях и прутиках». Одер кишел лодками, до отказа набитыми людьми, плотами со снаряжением и пушками.
Голбов увидел своего друга, полкового врача Николаева; великан бежал к реке, волоча за собой до смешного крохотную лодку. Голбов знал, что Николаев «должен был остаться за линией фронта в полевом госпитале, но вот он уже, рыча, как медведь, садится в свою лодчонку». Никакая сила не могла остановить эту лавину.
Неожиданно обстрел прекратился и воцарилась оглушительная тишина. Канонада длилась тридцать пять минут. В командном бункере Жукова трезвонили все телефоны, и сколько это продолжалось, никто не мог сказать; все в той или иной степени оглохли. Штабные офицеры начали принимать первые донесения командиров Чуйкова. «Пока все идет, как планировалось», — сообщил Чуйков Жукову. А через несколько минут поступили еще лучшие новости, и он с гордостью объявил: «Взяты первые цели».
Жуков, явно находившийся в нервном напряжении с самого начала наступления, вдруг, как вспоминал генерал Попель, «схватил Чуйкова за руку и воскликнул: «Замечательно! Замечательно! Просто превосходно!» Однако, несмотря на свою радость, Жуков был слишком опытен, чтобы недооценивать врага. Маршал почувствует себя гораздо лучше, когда будут захвачены важнейшие Зеловские высоты близ Кюстрина. Вот тогда успех будет закреплен. Казалось, это произойдет скоро. Кроме всего прочего, поднявшиеся в небо русские бомбардировщики стали утюжить землю перед наступающими войсками. Более 6500 самолетов должны были поддержать наступление армий Жукова и Конева. Правда, Жуков верил, что и одной артподготовки хватит, чтобы деморализовать врага.
Генерал-полковник Готтхард Хейнрици, сцепив за спиной руки, мерил шагами помещение командного поста в лесу Шеневальде севернее Берлина. Вокруг него трезвонили телефоны, штабные офицеры принимали донесения, тщательно нанося полученную информацию на расстеленную на столе в центре комнаты оперативную карту. Время от времени Хейнрици останавливался, чтобы взглянуть на карту или прочитать депешу, врученную полковником Айсманом. Он не удивлялся тому, как русские вели наступление, хотя большинство его офицеров были потрясены мощью артподготовки. Генерал Буссе, командующий 9-й армией, назвал ее «страшнейшей из всех», а полковник Айсман на основании первых донесений полагал, что «огонь практически смел с лица земли всю первую линию обороны».
Накануне ночью, 15 апреля, большая часть войск «Вислы» по приказу Хейнрици была отведена на вторую линию обороны. Однако возникли трудности: многие офицеры не скрывали возмущения, а кое-кто из генералов выражал недовольство лично Хейнрици.
«А вам не приходило в голову, — холодно спросил Хейнрици одного из негодующих, — что после русского артобстрела от ваших укреплений и ваших людей ничего не останется? Если вы окажетесь на сталелитейном заводе, вы же не будете совать голову под падающий молот? Вы отпрянете. Именно это мы сейчас и делаем».
Военная хитрость заняла почти всю ночь. Со всех позиций, откуда выводились войска, приходили рапорты об успешно проведенном маневре. Теперь солдаты ждали наступающих русских на второй линии обороны. Хейнрици имел преимущество в одном секторе фронта: на Зеловских высотах — песчаном плато в форме лошадиной подковы к западу от Кюстрина. Высота холмов колебалась от ста до двухсот футов, а внизу раскинулась пронизанная ручьями долина, называемая Одер-Брух, или Одерское болото. Наступающим русским непременно придется пересечь эту долину, а все подступы к ней простреливались пушками, размещенными на плато.
Зеловские высоты были единственным шансом застопорить наступление, и Хейнрици прекрасно понимал, что Жуков не обошел вниманием этот пункт в своих планах.
Русским придется захватить плато с ходу, до того, как немецкие снаряды разрушат мосты через Одер, наведенные Красной армией, и создадут неразбериху в наступающих через болото войсках. Жуков наверняка надеялся полностью подавить бомбами и снарядами вражеское сопротивление и облегчить захват Зеловских высот, однако, приказав отступить с передовой, Хейнрици сохранил невредимыми своих людей и артиллерию. Вот только без помощи авиации и без резервов людей, снаряжения, танков и топлива он мог лишь задержать наступление. В конце концов русские прорвут немецкий фронт.
По всей линии обороны двух армий «Вислы» Хейнрици имел менее 700 действующих танков и самоходных орудий, распыленных по разным соединениям 9-й и 3-й армий.
Самая мощная часть, 25-я танковая дивизия, имела 75 единиц бронетехники; самая маленькая — 2. В отличие от мощной артиллерии Жукова, 20 000 орудий всех калибров, [42] Хейнрици имел 744 пушки и 600 зениток, используемых как полевые орудия.
Количество боеприпасов и топлива было явно недостаточным. Кроме снарядов, сложенных на батареях, 9-я армия имела боезапас всего на два с половиной дня.
42
В июне 1945 года Жуков сообщил генералу Эйзенхауэру и прессе, что начал наступление с 22 000 орудий всех калибров. По его первоначальному плану предусматривалось 11 000 пушек, но собрал ли он столько к началу наступления, неизвестно. Русские отчеты дают разные цифры: от 20 до 40 тысяч орудий, однако большинство военных экспертов полагает, что у Жукова было по меньшей мере 7–8 тысяч полевых орудий и, вероятно, столько же орудий меньшего калибра.
Хейнрици был не в силах ни долго сдерживать русских, ни контратаковать, поскольку не мог сконцентрировать в одном месте даже то малое количество бронетехники и артиллерии, которое имел: он должен был дать шанс каждому подразделению. Единственное, что он мог, — выиграть немного времени. Глядя на карту и жирные красные стрелы, отмечающие продвижение русских, генерал с горечью думал о танках, отданных южной группе фельдмаршала Шернера, и все из-за того, что Гитлер и Шернер считали целью русского наступления Прагу. А отдал он в общей сложности семь танковых дивизий. «Если бы они у меня были, — грустно сказал он Айсману, — русские сейчас так не веселились бы».
Как ни тяжело было положение, самое страшное еще было впереди. Атака Жукова — лишь начало. Еще предстояло иметь дело с армиями Рокоссовского, стоявшими севернее. Когда они бросятся на 3-ю армию фон Мантейфеля? И когда Конев начнет наступление на юге? Хейнрици оставалось не долго ждать, чтобы узнать о намерениях Конева. Второй удар русских пришелся на южный край позиций армии Буссе и сектор фельдмаршала Фердинанда Шернера. Ровно в 6 часов утра войска 1-го Украинского фронта, которым командовал Конев, форсировали реку Нейсе.
Плотным клином русские истребители устремились к реке сквозь ярко-розовую преграду зенитного огня и красно-желто-белую сетку следов трассирующих пуль.
Затем, оставляя за собой клубы белого дыма, они со свистом пронеслись над долиной менее чем в пятидесяти футах над блестящей серой лентой Нейсе. Снова и снова истребители уворачивались от зенитных снарядов, а толстая и пушистая пелена дыма скрывала из виду не только реку, но и оба ее берега. Маршал Иван Конев, следивший с наблюдательного пункта, расположенного высоко над рекой, был доволен. Повернувшись к генералу H.П. Пухову, чья 13-я армия должна была пойти в наступление, Конев сказал: «Наши соседи пользуются прожекторами, так как им нужно больше света. А нам с вами, Николай Павлович, необходимо больше темноты».