Чтение онлайн

— С хуя ли я должен верить тебе на слово?

— Потому что тебя ни в чём не обвиняют, дебила кусок, — прошипел мент. — Не ебу, чего ты хочешь добиться своими действиями, но сейчас всё так обстоит: ты действительно со своей девушкой припёр карманницу. Потом произошёл какой-то пиздец, не попавший на камеры, как и ты со своей девушкой и этой карманницей. Протокол успели начать составлять. Перепуганный, ты забрался на чердак. Куда делась какая-то шлюха — хуй с ней, на неё все забили. Не веришь? Дай мне десять минут.

Гондон поднялся из-за стола, вышел. Когда вернулся — грохнул о стол две папки.

— Только тут хуи не рисуй, — ядовито посоветовал мусор. — Копии, конечно, но мне делать нехер, чем по десять раз всё печатать. Понял? Я просто хочу знать, какого хера там произошло на самом деле. Около трёх дней назад был убит Трампин Егор. Знаешь, кто его нашёл? Твоя дражайшая Кузнецова! А теперь... — Он легко, но ощутимо дёрнул голову Ворона, перейдя на свистящий шёпот. — А теперь подумай, сукин ты сын, кого хотят посадить за это! Потому что кому-то сверху очень надо дело закрыть, а закрывать некем. А эту Сернину, как свидетеля, никто слушать не станет — да ты и сам знаешь! Надо тебе это, а?!

Отшатнулся, опёрся руками о стол с другой стороны и посмотрел на него исподлобья. В общем, продолжал вести себя странно. Ворон окончательно перестал понимать, чего от него требуется, что из него тянут — сто восемнадцатый? Чистосердечное? Алису? Первая папка решала первый вопрос. Вторая — почти физически ударила под дых. Дышать стало ещё тяжелее. Дикий, Таша... Алиса... кого из них делают? За что с ними это делают?

— Тебя тут держат ради развлекухи, толком без оснований, а я ещё должен задницу рвать, чтобы доказать свою честность?! Мозги есть вообще, или все с этой наркоманкой продул?!

— Бред, — прошептал Ворон. — Какой же бред.

Грёбаные нацисты. Теперь он понимал, что их месть Химере — капля в океане того дерьма, которое им ещё только собираются вылить на голову. А он-то думал, надеялся, блять, что после такого беспощадного риска всё затихнет! Риск случился. Всё не затихло.

Всё, что он делал — бесполезно. Враги были на шаг впереди. Они уже заграбастали Алису грязными руками, а он только их веселит, попадаясь на пути. Сажать его не за что, так ведь можно и не сажать, можно развлекаться каждый день просто так, просто потому что захотелось...

— Если ты хотел заставить меня расколоться, — надтреснутым голосом сквозь зубы выдавил Ворон, — то зря... зря ты мне это показал. — Говорить было тяжело, сидеть — того хуже, после захвата болела рука, а под робой горел вечным пламенем оставленный ожог. — Хочешь, чтобы я сделал им ещё хуже? Хер тебе, блять! — хрипло выкрикнул он, пока в чёрных глазах полыхало бешенство. — Вы были ближе к своей цели, когда ебали меня дубинкой в зад и выжигали послания промышленным лазером, а это... — Ворон встал, хотя было паршиво, но до конца фразы всё же продержался. — Последнее, что могло бы меня переубедить!

Он упал обратно и скривился от пронзившей боли. Руки задрожали сильнее — он чувствовал, что или придушит сейчас ими гондона, или ручкой убьёт себя... И хер с тем, что не с первого раза.

 — А вот теперь, — удовлетворённо ухмыльнулась ментовская гнида. — Теперь мы с тобой действительно поговорим.

Из какого-то не примеченного ранее ящичка он достал диктофон, включил его и сменил тон на деловой.

— Я, Мирнов Анатолий Семёнович, майор Следственного Комитета, снимаю показания Пескова Константина Сергеевича, сегодня, 23 октября 2126 года. Константин проходит свидетелем по делу о перестрелке в сто восемнадцатом отделении города Санкт-Петербурга, в ночь с 22 на 23 октября этого же года. Его задержали по ошибке, применяли телесные методы допроса. Старший лейтенант Пригожин грубо превысил свои полномочия. Это подтверждается моими словами, следами побоев на теле Константина и другими характерными свидетельствами, которые может подтвердить экспертиза. Скажите, Константин, вы подписываетесь под вышесказанным? В таком случае вы будете отпущены на свободу, а я гарантирую вам защиту, как свидетелю.

И взглянул так тяжело, испытующе. И как Ворон не приметил в нём бывшего военного? Всегда же, сука, раньше мог их разглядеть. Но этот до последнего притворялся гондоном той же фирмы.

— Да, — совершенно не весело произнёс Ворон, что от него требовалось, и снова угрюмо заткнулся.

Казалось бы, то, что сейчас произошло — одно из чудес, которых, как говорила Алиса, не бывает. А ему стало так паршиво от осознания, что теперь ещё кто-то узнал о его унижении, что теперь, возможно, ему придётся выйти отсюда, видеть других людей и не дёргаться от каждого звука тяжёлых сапог — а ведь Призрак любила тяжёлую обувь...

Мент вновь ухмыльнулся, остановил запись.

— Значит так, Костя. Ствол ты подхватил в испуге, от него же и выстрелил. Если потребуется — явишься сюда для повторных показаний, и без фокусов. И ты... Это... Извини. По-другому бы ты не сказал, сам понимаешь? Так что без обид, парень, я хотел как лучше для тебя же. И за шлюху, и за всё остальное. Зато теперь ты спокойно выйдешь, а лейтенант, наконец, сядет... Может быть, даже на стул...

Он вышел, оставив копии дел на столе, и больше не появлялся. Зато через минут пять пришли двое в форме, даже не стали насильно поднимать, а просто попросили следовать за ними.

«Ну ладно, уебу в следующий раз», — для себя решил Ворон. На извинения только кивнул, изучая бессмысленным взглядом пол под ногами. Копии дел он, конечно, тут же забрал — раз уж оставили, значит, не особо нужны. Покорно пошёл за сопровождающими. Нужно было как-то смиряться с брошенной в лицо необходимостью жить.

Ему выдали одежду, неизвестно откуда взятую, возможно, со складов — облегчённые берцы, армейские брюки и борцовку. Хорошо, наверное, будет ходить с вывихнутым распухшим плечом напоказ. Но лучше, чем в робе. Ворон попросил хоть какую-то шапку, и, бросив беглый взгляд на его голову, мент шапку даже предоставил. Упорно хотели посадить заполнять какие-то согласия, но он не менее упорно предпочёл заняться этим стоя. Принесли его вещи — он ещё долго держал в руке выключенный телефон, не решаясь включить и разблокировать. Как будто сейчас ворвутся, отнимут, поржут над его наивностью и доберутся ещё до кого-нибудь... а, чего там, уже добрались. Телефон всё же включил, пароль вводить не рисковал. В голове — только перекати-поле вместо привычных мыслей и планов. И как быть дальше? Кому потом звонить, как потом выбираться? И, главное, стоит ли...

Сообщение «Абонент в зоне действия сети» подействовал на его друзей двояко. Первая мысль — неужели, всё-таки, всё нормально, а потом вторая — напряженная и подозрительная: а с какого ляда ему дали телефон вообще? Изабель тут же на всякий случай снова уткнулась в ноут, иногда только отвлекаясь.

— Свободен твой Ворон, — проворчит через минут десять в трубку Генадич. — Забирай и не смей больше звонить мне по ночам.

Как, почему, каким образом — мало кого это волновало. Какую-то модель поведения пытался выстроить один Доктор, да и у того не получалось. Мысли путались, пока он ворчал про себя и ковылял за сорвавшимися с места ребятами. Нутром чуял, что его помощь там пригодится. Меланхолия с Марципан уже уползли по своим делам, обещали вернуться к вечеру и с деньгами. Док подозревал, что девчонки отрыли новый подпольный полигон и планировали поиграть на нервах публики. Герасим свалил оправдываться перед начальством за отсутствие в надежде, что не уволят, а Таша уткнулась в вытащенный из кладовой холст.