Чтение онлайн

Полковник внимательно посмотрел на меня, силясь разглядеть в моём лице признаки безумия. Но почему-то совершенно спокойно спросил:

– А кто это такой – бог Индра? Что это за ересь?

– Это не ересь. Это языческий бог, хранитель мечей возмездия, – вспомнил я слова Евграфова.

– Круто, – ляпнул вдруг Снегирёв слово из совершенно несвойственного ему лексикона. – Похоже, что ты прав. Ничем иным, в общем-то, объяснить то, что сопливая девчонка уходит прямо из-под носа практически невозможно. Ну, не такие же мы дилетанты!..

– Она тоже не дилетантка! И учителя у неё, видимо, были грамотные. Ребята сейчас отсматривают записи с камер, которые над магазинами установлены по Восстания, рядом с выходом из проходного двора. Она могла уйти только через него, больше там деться некуда. Администратор сказала, что массажистка вышла покурить и назад не возвращалась. Значит, ушла через проходной.

– Пойдём-ка! – приказал Снегирёв.

Мы вернулись в клинику, вышли через запасной выход и остановились во дворе. Полковник огляделся:

– Смотри, майор! – он, как фокусник раскинул в сторону руки – «алле оп!». – Она могла выйти на Восстания, пройти пару кварталов и спокойно сесть в собственную машину, припаркованную на любой из соседних улиц. Она могла выйти из двора и поймать такси в пяти метрах от арки, но так, чтобы не попасть в зону слежения… Камеры она наверняка «срисовала» и просчитала их обзор заранее. Она могла войти в любую из этих парадных, вот в эту, – Снегирёв ткнул пальцем в ближайший грязный подъезд, – в эту, вот в эту… В любую дверь, за которой могла находиться заранее снятая ею квартира. Сейчас сидит себе спокойненько перед зеркалом, меняет внешность. А, когда мы все уберёмся отсюда, спокойно выйдет, поймает машину и отправится на вокзал, аэропорт, на другую снятую лёжку… Что делать думаешь, Сергеев? – неожиданно закончил полковник пытку версиями.

– Не знаю, – честно ответил я, – ума не приложу, Иван Петрович. Ребята повезли часть сотрудниц в отделение, фоторобот составлять. Александров носится по городу, ловит настоящую Розу Лившиц, по чьим документам Маслова устроилась в клинику.

– Коэффициент полезного действия всех этих мероприятий, Сергеев – ноль целых ноль десятых. В фотороботе есть смысл, только, если мы знаем, что она не меняет внешность… Ты это знаешь? – полковник даже не ждал ответа. Он разговаривал сам с собой. – Ты знаешь совсем другое. Она уже изменила своё лицо. И изменит его ещё много раз. Натёрла лицо какой-нибудь дрянью, вставила золотые фиксы, обломала ногти, испачкала руки, надела грязную фуфайку и смешалась с толпой гастарбайтеров. Или нацепила парик, нанесла боевой макияж, влезла на двадцатисантиметровые каблуки и привет, родная милиция! Путана в бою! Какой вариант тебя больше устраивает?

– А документы она где взяла?

– Ты найдёшь сейчас эту самую массажистку, Розу Лившиц, и она тебе расскажет два варианта развития событий. Первый вариант – она потеряла документы…

– Все разом? Паспорт, диплом, сертификат, санитарную книжку? Куда их надо носить с собой в полном комплекте?

– Вот пусть она и ответит тебе на этот вопрос. Если сможет, конечно… А если учесть второй вариант – продажи документов, то тогда ты вообще правды не узнаешь. Девушка купила квартиру. Ей деньги нужны на ремонт, на кредит, не знаю, на что ещё! Ей предложили продать весь комплект, и она охотно согласилась за приличную сумму. Восстановить можно всё. Это бесплатно, хоть и муторно, а тысяч пять долларов ей никак не помешает. Надо узнать, когда она заявила о пропаже и заявляла ли вообще. Тут есть один моментик… Говоришь, заведующая проверяла эти документы?

– Уверяет, что проверяла.

– Тогда, в принципе, если Лившиц заявила о пропаже, хоть один из документов был бы аннулирован – паспорт, сертификат… Выясни этот вопрос! Если, конечно, заявление было.

– Этим Александров сейчас занимается. Иван Петрович, – я уже не боялся показаться хамом, – Вас послушаешь, так надо просто руки умыть, и вообще ничего не делать, потому что всё, что мы можем сделать – совершенно бессмысленно. Или я не прав?

– Не прав, конечно, – твёрдым голосом произнёс полковник. – Я подсказываю тебе возможные варианты развития событий, чтобы ты не обольщался.

– Я не обольщаюсь, – неуверенно заметил я.

– Обольщаешься, – покивал головой Снегирёв. – Ты считаешь, что ты такой весь умный из себя! Нашёл будущую жертву, приставил к ней «наружку» и сел спокойно на задницу ждать. Дождался, мил человек? Это не ты меня спрашивай! Это я тебя спрошу: дальше что? Что делать будешь, майор?

– Думать, – огрызнулся я. – Что-нибудь придумаю.

– Я в тебя верю, – безо всякого энтузиазма сказал полковник и направился обратно в клинику. Медицинский центр опустел. Кроме двух оперативников, Василия Макарыча и двух-трёх сотрудников клиники все остальные разбрелись кто куда.

– Всё у тебя? – окликнул Снегирёв криминалиста.

– Да нет, ещё кое-что… – пробурчал Макарыч, разглядывая что-то мелкое на ладони.

Мы подошли поближе, и эксперт протянул мне маленький медальончик. На чёрном пластиковом ошейнике с серебряными застёжками чёрный прямоугольник с иероглифом и небольшим прозрачным камнем.

– Дорогая вещица, – прокомментировал криминалист. – Не бриллиант, конечно, Сваровски, но штучка редкая. Дочка такую просила купить. Я пошарил в сети, нашёл похожую, но от цены аж вспотел – пятнадцать штук! Гламурная вещица, мать их!

– А что это? – полюбопытствовал полковник, заглядывая мне в ладонь.

– Мини-флешка, – охотно пояснил Макарыч. – Не ко всякому компьютеру подходит. Вход для неё не обычный нужен, а только мини-USB. В ноутбуках предусмотрен, а в обычных компах не во всех есть…

– А написано что на ней? – продолжал интересоваться Снегирёв.

– Я – без понятия. Иероглиф какой-то, – Макарыч отвлёкся на свои записи.

– Этот иероглиф означает силу, только и всего – тихо произнёс я и снова не услышал своего голоса.

Снегирёв пристально смотрел на меня:

– Знакомая вещица, Сергей?

– Встречалась…

– Ну, тогда ты знаешь, что делать.

Нет, этого я не знал. Категорически не знал.

Полковник резко захлопнул за собой дверь, оставив меня наедине со страхом перед своими собственными мыслями. Это был не просто страх. Это был холодящий душу ужас, вползший в сознание и парализующий тело и мозг.

Уже через несколько минут я мчался по забитым пробками улицам по направлению к дому. Телефон Жанны долго молчал, потом ответил знакомым басом.

– Ты где, Жан? – я пытался придать голосу хоть какое-то подобие спокойствия.

– На Охтинском, – ворчала Жанна. – Лечу домой. Надо съездить ненадолго по делу.

По какому делу, девочка моя? Любимая моя, хрупкая, нежная девочка? Твой список не закончен? Кто-то ещё ждёт своей участи? Очнуться бы от этого кошмара, вернуться в ту самую жуткую пятницу, когда я не вовремя оказался в ненужном месте, и это дело свалилось на меня, ломая и калеча жизнь. Держись, Сергеев! Тебе просто надо с ней поговорить. Смотреть в глаза и говорить. Она не соврёт тебе. Она на всё ответит. Только надо, чтобы она дождалась тебя! Но остановиться было уже невозможно: