Чтение онлайн

— Пахнут гранью…, — Марта закатила глаза и потянула носом, вдыхая только ей понятный запах. На мой вкус тут не пахло, тут просто воняло. Мне кажется, даже сам вкус одолень-травы я ощущала на языке.

— Две силы, — знахарка соединила пальцы кольцом в знак бесконечности, — и каждая…, - она каркающее хохотнула, сверкнув глазами, — …каждая хочет всё. Пока два демона дерутся, стоит отойти в сторону. Пусть решат сами…, — трубка пыхнула в очередной раз, — …сами.

— Марта! — прекрасно. Вопросов стало ещё больше. Эта иносказательность Марты так выводит из себя, неужели нельзя хоть раз сказать просто. Так мол и так. Нет, мы напустим тумана.

— Я не могу, мисси, — она развела руками. — Нужно смотреть, а старая Марта ещё не совсем выжила из ума, чтобы лезть…, — она весело захихикала, как девчонка. — Мисси будет в порядке.

Знахарка дала мешочек с пучком вонючей одолень-травы — запалить на ночь. Представляю, как счастлива будет Нэнс, если пропахнут все вещи. Я уже выходила, когда Марта придержала меня в дверях.

— Мисси, табор придет с первым снегом. Если Помнящий будет с ними, я сведу вас.

— Помнящий? — я не помнила такого статуса в их иерархии.

— Старейшина. Он закрыт, — Марта понизила голос. — Потому что он — помнит. Помнит то, что не должен был. Помнит прошлое, которое будет будущим. Вам будет, о чем говорить.

Я машинально кивнула, сощурившись, выходя на свет.

— Марта…, — в ответ отрицание. Она уже сказала всё, что хотела. Или все, что могла.

Помнящий? Этот старик что, помнит прошлую жизнь, как я? Я такая не одна? А его кто вернул? Нас таких много?

Да что здесь вообще происходит, Великий?!

Я вышла из купальни, когда темнело, прошлепав босыми ногами до туалетного столика. На ковре остались мокрые пятна — без Нэнс я не знала, где мои домашние тапочки, а аларийка мне на глаза не попадалась.

Никаких новых артефактов на дальнем стеллаже не появилось, я специально проверила полки, давая ей шанс, но пирамидки Виртаса не было.

Домашнее платье для ужина было приготовлено заранее — висело на ширме, точно такое, чтобы показать, что это особое событие — встречать со-родичей, и при этом подчеркнуть, что на ужине собрались только близкие. Кроме Наставника, тети и кузин, больше никого не будет.

После деревни наручи вели себя тихо. Никакого ощущения чужого присутствия за спиной и никаких мурашек.

Я дергала пряди, пытаясь расчесать влажные волосы. К хорошему привыкаешь быстро — Нэнс справлялась с прическами значительно лучше меня. Хэсау прибудут уже скоро — мне пора менять служанку?

Аларийка вошла в комнату с робким стуком, неся перед собой стопку свежего белья, как щит.

Расческа улетает в угол — я все-таки слишком сильно дернула прядь, выдернув клок, больно — и я точно знаю, на ком сорвать злость.

— Нэнс…, — я ловлю отражение ее глаз в зеркале, — я не нашла артефакт на стеллаже…

— Я не брала, мисси, — она трясет головой так, что взлетают сережки. — Я не брала…

— Но ты знаешь, кто брал?

Нэнс пятится, как будто пытаясь сбежать. Глупая.

— Нэнс, если я сейчас не получу ответов, у меня больше нет личной служанки. Мне не нужны рядом люди, которым нельзя доверять.

Губа аларийки задрожали, щеки покраснели, нос побелел, и слезы крупным горохом покатились по щекам, пятная платье.

— Пожалуйста, Нэнс, — я использовала свой самый мягкий тон, — оправдай мое доверие. Я поверю всему, если ты объяснишь мне.

Ради того, что было. Ради тех лет, что ты была рядом. В прошлой жизни ты умерла за меня…умерла, чтобы предать в этой? Чушь. Псакова чушь.

— Объясни мне, Нэнс.

— Это не я, мисси, это не я, мисси…, — она упала на колени, комкая передник.

— Тогда кто? Кто, Нэнс.

Темные глаза были совсем близко, так, что я видела свое отражение, в банном халате с распущенными волосами. Эмпатия внутри колыхнулась, и дар распахнул двери во внутреннее пространство, закружив в водовороте чужих мыслей мыслей и ощущений. С каждым разом эмпатия работает все быстрее и быстрее — это последнее о чем я подумала, прежде чем эмоции Нэнс накрыли меня с головой.

…Темные глаза были совсем близко. Я робею, потому что сейчас решается моя судьба. Казалось, Старейшина видит все, до самого донышка души, но я и не пытаюсь скрывать — я хочу на Север. Хочу служить юной мисси.

— Уйдешь на Север, с табором…, — слово летит вверх вместе в колечками дыма от трубки. Я неслышно выдыхаю — прошла, я прошла…

…Поместье кажется большим. Гораздо больше, чем я себе представляла. Молодая госпожа Аурелия очень красива. Господина нет — идет война. Юная мисси уже начала узнавать меня среди всех служанок, она всегда агукает и улыбается. Ей понравились мои сережки, которые звенят…

Воспоминания мелькали калейдоскопом.

Смеющаяся Маги, еще молодцеватый Старик, Ликас, дядя, гораздо моложе, чем сейчас…праздники в таборе…

Артефакт. Где мой артефакт записи. Виртас. Пирамидка. Я отлистывала не нужное, сосредоточившись на объекте, пока не пропала эмпатия.

Зеленый охотничий халат. Пятна на подоле. Оторвалась оторочка, во внутреннем кармане что-то тяжелое — у меня на руках пирамидка, свиток, немного монет. Все отправляется на туалетный столик. Прачечная. Пришел Главный. Ликас держит пирамидку в руках — мисси в купальне. Ликас забирает ее, ставя запрет. Нельзя говорить. Нельзя напоминать…

Ликас! Меня почти вышвырнуло из воспоминаний Нэнс, которые смешались с моими, настолько я удивилась. Зачем артефакт Виртаса аларийцу?

Образы плавали внутри яркими сгустками, и я задала новый поиск — Ликас. Зачем ему? Цветной калейдоскоп закрутился и затих. Нэнс не знает. Я пробовала ещё и ещё, пока передо мной не выросла стена — там, за ней было какой-то особое пространство, не мысли Нэнс, а что-то большое, необъятное, бескрайнее, как небо.

Стена манила неизведанностью, я почувствовала ужас Нэнс, и помедлив, нырнула, взломав защиту.

Я тонула. Я захлебывалась. Голову разрывало от сотен тысяч мыслей одновременно. Я была Маги, и готовила десерт для сегодняшнего праздничного ужина, раздумывая, добавлять ли мед с орешками.

Я была Нэнс, которая тормошила мое тело на полу спальни, я была Пинки, который стоял на сигнальной вышке, широко распахнув глаза от удивления….я была всем миром сразу…

Я была служанкой в южном Пределе — вчера арестовали господина военного Трибуна, говорят везде идут чистки…