Чтение онлайн

— Помнишь нашу последнюю практику с Гааром?

Он уцепился за, казалось, невинную фразу и начал распутывать клубок истины, которую я хотела скрыть.

— Помню.

— Мне нужна карта. Справишься?

Он удивился. Больше, чем хотел. Схватил меня за руку и покачал головой. «Это безумие» — читалось в его глазах.

А то я не знаю. Но ради Милы…

— Справишься? — снова повторила я.

— Ты сумасшедшая, знаешь?

— Еще более сумасшедшая, чем тебе кажется, — ответила я и поцеловала в щеку, — Отпустишь Жанну ненадолго? Ей надо проветриться.

— С этим? — насторожился друг.

— Прости, что не сказала.

— Правильно сделала, — признался он, — Я бы убил его еще до слияния. По крайней мере, попытался бы.

— Знаю.

— Когда тебе нужна карта?

— Вчера, — ответила я.

— Хорошо. Тут помощь Майка не помешает. Даже хорошо, что ты заберешь Жанну ненадолго. Она отвлечется. А то вся эта ситуация…

— Здорово напрягает, — продолжила я.

— Да. Она почему-то винит себя.

— Мы, девушки, такие — любим обвинять себя во всех смертных грехах.

— Ладно, идите уже. А то не отпущу ведь, — проговорил Зак.

— Кстати, вы жениться-то когда будете?

— Эх, сказал бы — после тебя, только пока дождешься — состаришься.

— Очень смешно, — надулась я. Еще один юморист нашелся.

Мы попрощались. Я обещала Яру, что встречусь с ним завтра утром уже в Мории. Почему там? Спросила. А он загадочно промолчал. Ему тоже не мешало бы отвлечься и уйти подальше от Лестара. Король сейчас был отличным объектом для выплескивания гнева и боли. И ничем хорошим бы это не кончилось, ни для кого. Впрочем, Яр держался значительно лучше, но каждый раз, сталкиваясь с Лестаром, тело начинало дрожать в неконтролируемом желании перекинуться. А уж зверь бы вдоволь насладился, разрывая горло ненавистного ему человека, который не просто отнял у него любимую, но его плод медленно ее убивал. Сейчас он ненавидел их обоих. С Акроном я тоже немного поговорила. Сейчас он не мог находиться в Адеоне. Я тогда не поняла его, а он ответил, что пойму. Да. Уж лучше бы не понимала. И вообще не возвращалась в Адеон сейчас. Может, тогда бы мне не было так невыносимо.

Он сидел над бумагами и не видел ни строчки. Просто расплывалось все. Еще утром ему доложили, что Азраэль покинул Адеон. Легко было догадаться, куда он отправился. Но к обеду тот вернулся. Посетил даже очередное собрание совета. И все время пытался поймать взгляд повелителя, а тот отводил. Он просто не мог взглянуть на брата, который давно перестал им быть и увидеть в его глазах… Любое чувство, от торжества до жалости. Всему есть предел. Даже решимости. Поэтому он позволил себе лишь на мгновение прикоснуться к разуму Азраэля, чтобы просто убедиться. По крайней мере, так он себя убеждал. Она была жива. В относительном порядке. Это главное. А с остальным он смирится. Например, с навязчивыми фантазиями брата, от которых невозможно отделаться. Сейчас, в тишине своего кабинета, он представил в этих украденных фантазиях себя. Своих же воспоминаний касаться не мог. Не выдержал бы. Поэтому запер их где-то в глубине сердца, так глубоко, чтобы самому о них почти забыть. Почти. Например, о ее запахе, о волосах, о бархате кожи, о взгляде, полном страсти и желания, такого сильного, что становилось почти невыносимо. Он почувствовал ее даже прежде, чем она появилась во дворце. Просто понял, что придет, что их ждет не простой разговор. Да, необходимый им обоим, но способный разрушить все до основания. А он даже не был уверен, что хватит сил. Хватило. Когда она вошла, он мог посмотреть на нее почти равнодушно. Спрятаться за маской повелителя, которую она так ненавидела. Не ради себя, ради нее.

— Привет, — проговорила она. Видел по глазам, что боится, но отвечать не спешил, — Я… не думала, что будет так тяжело. Ты… такой чужой.

— Тебе так кажется?

— А разве это не так?

Он промолчал.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь.

— Я, как и ты, не знаю, о чем. Ты была права, когда говорила, что другая, что изменилась. Я не предполагал, что настолько.

Ему не надо было читать мысли, чтобы понять, что ей больно сейчас. Все отражалось в глазах. Каждое его слово, все, что сказал и еще собирался.

— Я не знаю тебя теперешнюю. Не уверен, что хочу знать.

Это было сродни пощечине. Но лучше сразу.

— И что? Это конец? Ты не хочешь больше бороться? Бороться за нас?

— С кем? С тобой? Я мог бы бороться хоть со всем миром, но это твоя природа.

Она всегда была упряма, вот и сейчас не верит, пытается бороться со всем миром, даже с ним, но сейчас у него был способ заставить ее понять и принять все это. В маленькой, неприметной коробочке на столе. Он просто открыл ее и заговорил уже более уверенно. До этого момента ему не хватало решимости, он еще сомневался, но теперь… Назад пути уже не было.

— Ты дал обещание, — со слезами в голосе прошептала она.

На секунду он поколебался, захотелось послать все к черту, всю свою решимость, все планы, но…

— Обещания для того и нужны, чтобы их нарушать. Разве ты не знала?

Азраэль очень удачно нас перенес, прямо в зал для переговоров, где Корин, Эльвира, Регина и Макс о чем-то ожесточенно спорили. Еще чуть-чуть и что-нибудь обязательно взорвется. Наше появление немного разрядило обстановку, но недостаточно, чтобы меня не попытались задержать.

— Аура, какой сюрприз, не чаял увидеть тебя воочию, — съехидничал Макс.

— И я вам тоже очень рада. Вы теперь предпочитаете строить планы на виду у всех? — не осталась в долгу я.

— Я рад тебя видеть девочка, — он подошел и обнял, и мне совсем расхотелось обижаться. Эльвира нахмурилась от моего не слишком презентабельного вида, но кто мне действительно был искренне рад, так это Регина, которая обняла, искренне улыбнулась и задала простой вопрос, растрогавший до слез:

— Ты в порядке? Помощь нужна?

Я покачала головой.

— Нет, все хорошо. Мне нужно идти.

Меня отпустили и понимающе похлопали по руке. Вот только сбежать не удалось. Азраэль перехватил на выходе, вгляделся в глаза и устало проговорил:

— К нему побежала? Этого я и боялся.

— Перестань, пожалуйста.

— Тебе будет больно. Не знаю, радоваться или огорчаться. Не были бы связаны, я бы был даже благодарен. А так…

— О чем ты говоришь, вообще? — не выдержала я.

— Просто знай, стоит только позвать, и я приду.

Я ничегошеньки не поняла. Вырвала руку и побежала. Потому что хотела этого больше всего на свете. Увидеть и понять, что для него ничего не изменилось. На пороге затормозила и испугалась. А что, если нет? И сердце так неприятно сжалось в этот момент. Но я решила тогда, что обещание, наше свечение, то, что даже слияние не заставило снять кольцо, чего-то да стоит. Жаль, что я тогда ошибалась. И для него это не стоило ничего.

Он устал. Не спит, наверное. Совсем не спит. О чем думает? Но в глазах не было ничего из того, что я так боялась увидеть. Вот только и того, что хотела, не видела.

— Привет.

Глупое слово. А что еще можно сказать?

— Я… не думала, что будет так тяжело. Ты… — черт, как же трудно объяснить, что чувствуешь, особенно, когда на тебя смотрят так, словно ты никто, — Такой чужой.

— Тебе так кажется?

— А разве это не так?

Хотела бы я, чтобы опроверг все мои переживания, встал из-за своего проклятого стола и просто обнял. И я бы поняла тогда, что все будет хорошо.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь.

— Я, как и ты, не знаю, о чем. Ты была права, когда говорила, что другая, что изменилась. Я не предполагал, что настолько.