Чтение онлайн

Как же так? Он словно воплощал сейчас все мои самые потаенные страхи, убивая меня по капле, и даже яда не потребовалось. Просто слова.

— Я не знаю тебя теперешнюю. Не уверен, что хочу знать.

Мне показалось. Нет, мне просто показалось. И больно стало. Азраэль был прав.

— И что? Это конец? Ты не хочешь больше бороться? Бороться за нас?

— С кем? С тобой? Я мог бы бороться хоть со всем миром, но это твоя природа.

Какая чушь. Он не может в это верить. Ведь я здесь. Ну, посмотри же! Я здесь, с тобой. Жду и люблю тебя по-прежнему. Не разрушай все, ну пожалуйста, не убивай.

— Ты дал обещание.

Это был последний аргумент. Последняя надежда, которая рухнула, едва он продолжил.

— Обещания для того и нужны, чтобы их нарушать. Разве ты не знала?

— Нет. Этой простой истине меня не научили.

Надо же. А мне казалось, что дерзить я разучилась.

— Я не чудовище, Аура. Просто понимаю и принимаю реальность.

— И что же это за реальность такая? Просвети меня.

Он наконец поднялся. Подошел ко мне, вот только не чувствовалось в нем ничего. Даже его прикосновения были пустыми и холодными, как лед, а от поцелуя… мне стало больно. Не в душе, она, казалось, разорвалась от отчаяния — а физически. Мне стало больно, словно на губах содрали кожу. Отшатнулась. Коснулась губ, нет. Все в порядке. И в полном шоке уставилась на него.

— Что это такое?

— Твоя природа.

— О чем ты говоришь? Мне больно тебя целовать.

— Да. Я знаю.

Ненавижу, когда он говорит так, словно приговор зачитывает. А именно так и было сейчас.

— Это ненормально.

— Это то, что ты чувствуешь сейчас. Посмотри.

Он протянул руку, просто коснулся лица, провел пальцем, а у меня на щеке кровавый след образовался.

— Как такое возможно? У Гвинервы не было.

— Гвинерва не была Леер. Она не принадлежала к королевской династии, не была носителем света, Аура. И никакая магия здесь ни при чем. Просто твоему телу неприятны мои прикосновения.

Хуже всего было не то, что я понимала — он прав, а то, как просто и равнодушно он это говорил. Словно ему все равно. Словно он уже смирился с тем, что потерял меня. И не перестал при этом жить, дышать, улыбаться.

— Может, еще скажешь, что это к лучшему?

Не сказал. Промолчал, как всегда.

Захотелось сбежать. Сейчас что-то плохое происходило. Непоправимое. Но еще непоправимее станет, если я уйду. И мы оба это поняли.

— Кольцо все еще не снимается? — как-то обреченно спросил он.

— Нет.

— Скоро снимешь.

— А ты словно этого и ждешь. Словно хочешь, чтобы я бросилась в объятия Азраэля. Или этого хочет кто-то другой? Например, тот, кто смотрит на меня сейчас.

И тогда я поняла. Просто пришло на ум, и я сказала.

— Я ведь никогда не была достаточно хороша для тебя. Всегда позади, всегда недостаточно сильна, умна, красива. Всего лишь тень.

— Давай, скажи это.

— Ты не хочешь бороться. Или считаешь, что это не стоит того. Что мы не стоим этого? А есть ли эти мы? Это не я, это ты убиваешь нас.

— Ты правильно сказала. Я не уверен, что это стоит того.

Я ударила его. Руку обожгло болью, но эта боль не сравнится с той, которую он причинил моему сердцу. В который раз. Ну почему я раз за разом наступаю на одни и те же грабли, бьюсь головой о стену и только лоб расшибаю! Все. Хватит. Если он сдался, если не хочет меня больше, зачем тогда все? Эти игры в жениха и невесту, эти планы и мечты. Да и не важно, кто отец этих деток из будущего. Все так сильно разрушено… Что я не представляю, как может все поправиться. Да и нужно ли это?

И тогда случилось то, чего мы оба не ожидали. Я потянула за кольцо и сняла его. А потом заплакала. Это был конец.

Оно так и осталось там вместе с одеждой и эльфийскими сапожками и уже не моим анваром, а душа в виде красивого серебряного феникса устремилась ввысь, прямо к солнцу.

Азраэль совсем не хотел отпускать Ауру. В какие бы игры его брат ни играл, а ей будет больно. Значит, больно и ему. Они оба пока еще не научились закрываться друг от друга. Ее щиты скрывали многое, но и того, что просачивалось, хватало. Ее упрямая вера в то, что она любит Рейвена… Но именно так и есть. Упрямая вера, за которую она хватается в отчаянной попытке сохранить остатки прежнего мира. Вот только того, прежнего мира больше нет, и стоит ей отпустить, как он расползется, словно кружево. Достаточно порваться одной нитке, и все изделие рассыплется.

Нет, он не пошел за ней. Остался наблюдать. Картинки, которые были повсюду, мало интересовали, хотя некоторые из них были достаточно занятными. Например, крайний рисунок. На котором, Аура, как живая сидела на утесе фениксов, и подставляла лицо солнечным лучикам. Ее глаза были закрыты, а вся поза умиротворенной, полной спокойной расслабленности. И она даже не замечала нависшей над ней тени, несущей угрозу. Неведомый враг, которому ничего не стоит столкнуть ее в пропасть.

Внезапно рука дрогнула, а грудь пронзила боль, не его — ее. Он дернулся, обеспечив себе ненужное внимание, бросил листок на стол и с глухим проклятием исчез в воронке портала, чтобы через секунду оказаться в кабинете повелителя. Хватило секунды, чтобы оценить обстановку. Они не просто поссорились.

— Твою мать… Нет, я подозревал, что ты больной, но чтобы настолько!

Азраэль уставился на брата и усмехнулся даже. Сплошной контроль и равнодушие. Его посетило ощущение дежавю. Словно отца увидел или его отражение.

— Ты должен радоваться. Она свободна.

— Если ты настолько глуп, чтобы отпустить ее, это еще не значит, что она свободна. Дурак. Если бы у меня была хоть часть ее чувств к тебе, никогда бы не позволил уйти.

— В тебе проснулось благородство? — на идеальном лице появилось любопытство или его намек, но Азраэль не был даже уверен, что ему действительно интересно.

— Нет. Я не страдаю подобной глупостью. Но природа побратима не позволяет быть эгоистом. До слияния я был бы счастлив, сейчас — думаю о том, что она где-то там, одна и без защиты. В прошлый раз она парила в образе феникса почти неделю. Кто знает, сколько ей понадобится времени на этот раз?

— Разве это не твоя работа — защитить ее? Так защищай.

— Знаешь, а я не верю в то, что тебе все равно. И отпустил ты ее не просто так. Думаешь, простит?

— Думаю, мои чувства не должны тебя волновать.

— И что? Хватит сил наблюдать, как я постепенно проникаю в ее сердце? Это уже происходит. А ты ускоряешь процесс.

— Если ты сделаешь ее счастливой, для меня будет достаточно.

— Да ты не больной, ты благородный принц. Вот только раньше за тобой подобного великодушия не наблюдалось.

— Уходи.

— Хм, да уж. Мне страшно подумать, что когда-то я был таким, как ты. А теперь все наоборот. Ты — это я, а у меня есть она. Только я, в отличие от тебя, никому не позволю ее отобрать. Даже ей самой. Всего тебе недоброго, братец. Наслаждайся свободой.