Чтение онлайн

— Да ты посмотри на нее! — возмутился между тем вампирчик. — Она же боится собственной тени. И этой трусихи дядя велел нам опасаться?

Я мысленно улыбнулась — мама была бы мной довольна. Сила женщины в ее слабости — так часто говорила мне королева.

Тихо всхлипнув, я позволила слезам катится по щекам. Никаких истерик, нет, только вот так: бедная испуганная овечка.

— Отпустите меня. Пожалуйста, отпустите меня домой!

Я подняла голову и обвела шагающих рядом вампиров умоляющим взглядом. Маска равнодушия на лице одного из них, того, что шел справа, дала трещину, ему стало явно не по себе. Должно быть, запугали солдата рассказом о страшной ведьме, а на деле оказалась молоденькая девчонка с глазами на мокром месте. Хорошо.

Мы шли долго. Повороты, сотни запертых дверей, много боковых проходов, много лестниц, ведущих вниз, но ни одна из них не привлекла моих конвоиров. Что ж, я могла только надеяться, что наша цель — не подземелье с очередным алтарем: роль жертвы мне не понравилась.

В присутствии вампиров я не осмеливалась и дальше тянуть Нити: если заметят, шанса сбежать не будет.

Алатос уже должны были поднять тревогу. Только бы не решили, будто я ушла добровольно… Ну да, добровольно, в одной ночной рубашке и через окно.

Потом мы оказались в части здания, где на стенах почти не было светильников.

— Тебе не темно, человечка? — издевательски спросил мальчишка, и я на мгновение сбилась с шага, пораженная пришедшей в голову мыслью. Они не знали, что я — эль–туань! Они были уверены, что имеют дело с человеком, возможно, с человеческой магичкой, но и только.

Я опустила взгляд, пряча усмешку.

— Темно, — согласилась дрожащим голосом.

— Что же ты не жалуешься? — продолжил мальчишка.

— Я хорошо ориентируюсь по звукам, — объяснила я тихо.

Вампирчик хмыкнул, всем видом показывая, насколько презирает людей. Подобное поведение для вампиров хотя и было свойственно, но не доходило до того гротеска, который демонстрировал мальчишка. Пытался самоутвердиться? Кому–то что–то доказать? И было ли мне до этого дело?

За размышлениями я не заметила, как коридор закончился, и вампир, идущий первым, открыл массивную деревянную дверь. Снаружи царила ночь, яркая, звездная. Вдали чернела гора, на самой ее вершине под холодным светом блестел снег. Очертания горы показались мне смутно знакомыми.

Потом я обернулась, и мои брови невольно поползли вверх. То, что нависало надо мной, нельзя было назвать замком, это сооружение было слишком велико и слишком странно, если не сказать — уродливо. Ночное зрение не давало мне видеть оттенки цвета, но казалось, что и днем это плоское, широкое здание окажется таким же серым и мрачным; этакая гигантская медуза.

— Садись в карету, — подал голос, впервые обратившись прямо ко мне, Гатор. Я вздрогнула, вжала голову в плечи и послушно пошла в ту сторону, куда показывал вампир. Если хотя бы двое из них останутся здесь, не поедут, то я сумею, сумею справиться. И сопротивления они не ждут…

Старая обшарпанная повозка обнаружилась за углом, а рядом с ней стоял тот самый седой, который так легко поймал меня на поляне…

Как же мне захотелось затопать, как в детстве, ногами, и крикнуть — «Нечестно!»

Мы ехали уже второй час. Дорога оставалась пустынна, за все время я увидела едва ли пару всадников. Седой расположился напротив и что–то тихо, на незнакомом языке, говорил племяннику. Вампирчик время от времени косился на меня, и, судя по выражению лица, очень хотел сказать гадость, но присутствие дяди его сдерживало. Я молчала и по большей части смотрела в окно.

— Вы ни о чем не хотите меня спросить, тарэса? — неожиданно обратился ко мне старший вампир. Хотя волосы его были полностью седыми, но теперь, вблизи, я видела, что он еще не стар, хотя, впрочем, и не молод.

— Хочу, — ответила я с небольшой задержкой, повернулась к вампиру, подняла взгляд. Заставила себя вздрогнуть и вновь опустила глаза. — Почему вы меня похитили?

— Мой племянник уже просветил вас на этот счет, — любезным тоном произнес седой.

— Это прозвучало как издевка.

— Понимаю, — согласился вампир. — Понимаю, но вы, тарэса, действительно были избраны, чтобы спасти мой народ, избавить его от Жажды.

По тому, как дрогнул голос вампира на последнем слове, я поняла: для него это так серьезно, что стоит явно больше, чем жизнь всех тарэс иных миров.

— Властелин не простит вас ради принесенной в жертву чужачки. Или думаете обратиться к Богам Хаоса? — кажется, я переборщила с ядом в голосе, но вампира это не задело.

— Понимаю вашу реакцию, тарэса, но разве я говорил что–то о жертвоприношении? Более того, надеюсь, вы останетесь жива и здорова.

— Вот как? — это было уже интересно.

— Вам нужно лишь войти в одно место, вынести оттуда две вещи и отдать нам.

— И после вы отпустите меня на свободу?

— Слово чести, — торжественно пообещал седой. — Вернем туда, откуда забрали, и щедро вознаградим. Золото, драгоценности, магические артефакты…

— Но выбора у меня нет? — уточнила я.

— Увы, — вампир вздохнул, и, кажется, что искренне. — Мы знаем, что шанс есть только у вас. Пришлось потратить немало времени и сил, чтобы убедиться в этом. Ритуалы со всей определенностью указали именно это.

— И сколько своих вы в этом одном месте прежде потеряли?

Взгляд вампира похолодел, он поджал губы.

— Это ведь естественно, — пояснила я. — Если данные вещи и впрямь так ценны, то вам не желательно отдавать их в чужие руки даже на недолгое время. Но вы готовы это сделать. Значит, те, кто пытался прежде, кто был достоин доверия — погиб. Так сколько?

— Двадцать восемь, — наконец ответил вампир. — Вам легче?

Я отвернулась к окну кареты:

— Да, намного.

В обещание вампира отпустить меня на свободу, да и еще и наградить, верилось слабо. Вернее, не верилось вовсе. Не так эти дела делались, совсем не так.

Однажды Мервин спас меня, а в награду получил смертный приговор. И только потому, что умел то, что простым эль–туань не полагалось. А я… Я слишком много знала. Да взять хотя бы сам факт, что вампиры в нарушение законов Дракона открыли Портал на территорию двусущных, да еще и клана, особо приближенного к Дакаантам. За одно это не сносить кое–кому головы. А тут еще и похищение.

Моя жизнь Дракона волновала мало, разве что с политической точки зрения, но дело было не во мне, дело было в принципе.