Чтение онлайн

Да, оставил, потому что погиб.

— Как давно ты знаешь, что он твой эль–эро? — исправил свой вопрос Камир.

— С семи лет, — ответила я сердито.

— И… ты молчала? Все это время ты молчала? Почему?

Я пожала плечами.

— Я же столько раз хотел убить его, — тревожно сказал брат. — Хотел и мог, и однажды собрался! Райша, ты разве не понимала, что играешь с огнем? Скажи ты нам, мы берегли бы его, как королевскую сокровищницу, пылинки сдували бы. Ведь его жизнь — это и твоя жизнь.

— Ага, верю, — ответила я насмешливо. — Правильнее сказать, посадили бы в клетку, да раз в месяц надевали бы обруч забвения, чтобы не вздумал бежать. И держали бы так лет двести, пока бы Мервин сам не умер — от старости. Только задолго до этого он сошел бы с ума. Но это и не страшно, правда? Подумаешь, без всякой вины лишить свободы и смысла жизни какого–то полукровку.

Брат покачал головой, но знакомый блеск в его глазах подсказал — я была права. Еще бы, разве я не знала своего дорогого Камира?

— А на что рассчитывала ты?

— Попросить Мервина себе в вассалы на совершеннолетие, — я улыбнулась, вспоминая. Могло получиться.

— Попросить таирта? Вместо двух морских портов и герцогства Аршер, которые тебе обещал отец? — возмутился Камир. — Ты что, осталась бы ради него нищей?

— Не придумывай, братец, уж нищей бы вы меня не оставили. Попеняли бы за глупость и все равно бы дали, что обещано, — ответила я уверенно.

— Отец пришел бы в ярость.

— Тогда отдал бы ты, — я пожала плечами. — Ты же меня любишь?

Камир несколько мгновений молча смотрел на меня, потом начал хохотать.

— Райша, милая… ты невозможна!

— Я? Ты меня обижаешь.

— И не думаю! — Камир тряхнул головой, все еще посмеиваясь. — Надеюсь, что в следующей жизни мне встретится девушка, подобная тебе. Иначе жить так скучно.

— Ты меня больше не обвиняешь?

Камир покачал головой:

— Ты все сказала правильно: и про то, что мы должны были тебя защитить, и про то, что не могла поступить иначе, раз ан-Тоэль — твой эль–эро. Главное, никогда не забывай об этом сама и ни в чем себя не вини.

Сглотнув, я опустила голову:

— Какой ты мудрый стал после смерти, даже не верится.

— Я всегда такой был, просто ты не ценила, — с апломбом заявил брат, и я с облегчением рассмеялась.

— Ты все сделала правильно, Райша, — продолжил он уже серьезно. — И то, что позволила ребенку зародиться, тоже. Особенно то, что позволила ребенку зародиться.

— Он будет ан-Тоэль, — напомнила я.

— Он будет Шоралл, — возразил Камир. — Неважно, кто его отец, неважно, какое имя он станет носить, но твой сын продолжит наш род. Твои дети, будущие дети, — это наш род, Райша, наша кровь.

— Иди ко мне, — он сел на скамью и притянул меня к себе на колени, как в детстве. Как часто, совсем малышкой, я забиралась к нему вот так и рассказывала свои горести и радости. И он всегда слушал. Не отец, который был вечно занят, а Камир.

Я прижалась щекой к его груди, слушая, как бьется сердце, отказываясь думать, что на самом деле оно, как и все сильное тело брата, превратилось в прах. И рассказала обо всем, что случилось со мной после той битвы. Про потерю Силы и ее обретение, про встречу с Драконом и кадари, про Духа Бездны, про похищение первое, и про второе. Даже про Мервина, про то, как он любит меня, и чем пожертвовал…

— Я еще когда–нибудь увижу тебя? — мы вновь стояли в храме, но солнце уже клонилось к закату.

— Возможно, — ответил Камир. — Долгов у меня много, до перерождения еще далеко.

— Если я снова приду сюда? Ты будешь в храме?

— Не знаю, — брат вздохнул и крепко прижал меня к себе. — Это не моя воля. Им решать.

Им. Они. Брат упоминал Их уже несколько раз, но так и не изволил объяснить, кого имел в виду. Они — это те, кто распоряжается душами эль–туань после смерти? Или те, кто управляет Лабиринтом и этим храмом? Или кто–то еще?

— А почему именно ты встретил меня? Я рада, но почему ты, почему не родители, не кто–то другой из братьев?

— Отцу стыдно, — с легкой усмешкой ответил Камир. — Стыдно, что он так бездарно потерял королевство и все наши жизни. Маму не взяли, потому как она с самого начала считала, что ты во всем права. А из братьев я, во–первых, старший, во–вторых, на ан-Тоэля у меня самый большой зуб, и, в-третьих, ты всегда любила меня больше всех.

Я посмотрела в его смеющиеся бирюзовые глаза и поняла, что поставить наглеца на место не получится. Действительно, любила больше всех. Вздохнула:

— Братьям об этом не говори, обидятся.

— Не буду, — легко пообещал Камир и после короткой паузы добавил: — Они и так знают.

На выходе из храма, на ступенях, я увидела то самое крылатое существо, которое отправило меня к жрецам.

— Духи отпустили даану, — сказало существо. — Теперь даане разрешено быть в городе, — и распахнуло крылья, чтобы взлететь.

— Погоди, страж, — я протянула руку, но не решилась его коснуться: как знать, не считается ли это за оскорбление. — Что значит «отпустили»? Могли не отпустить?

Существо наклонило голову, в огромных глазах мелькнуло какое–то неясное чувство.

— Восемь из десяти не возвращаются из Храма Памяти, даана. Духи мстительны и забирают с собой виновных.

— То есть, я могла бы погибнуть там? — я ощутила запоздалый испуг.

— Конечно, — и существо, закончив разговор, взлетело. Я проводила взглядом удаляющийся силуэт, чувствуя внутри пустоту, гулкую и неестественную — и к чувству голода отношения не имевшую.

Нет, Камир бы никогда не причинил мне вред, кому угодно другому — да, только не мне. Но если бы навстречу вышел Ренард? Мы ведь не ладили последнее время. Кроме того, он ревновал братьев и родителей ко мне… Или меня к ним?

А если бы вышла Камила Крий?

Хотя…

С запозданием я вспомнила, что так и не поинтересовалась судьбой бывшей любовницы Седда. Если она выжила, то никак не могла оказаться в Храме Памяти.

А кто–то из эль–туань, погибших во чреве желтого червя? Нет, то была случайность, я не желала его появления, в их смерти я не виновата. Вот гибели кадари я хотела, но… я оглянулась на храм. Уверена, Они, кем бы Они ни были, не пустили бы души отступников в место, принадлежащее Властелину. Кадари не было места в храме Памяти, да и в городе ни одного из них я не видела.