Чтение онлайн

по­ла­гаю: по­ру­чи­ка Гек­ке­ре­на, ли­шив чи­нов и за­слу­жен­но­го им Рос­сий­ско­го дво­рян­ско­го дос­то­ин­ст­ва, оп­ре­де­лить на служ­бу ря­до­вым в вой­ска От­дель­но­го Кав­каз­ско­го кор­пу­са впредь до от­лич­ной вы­слу­ги; пред­ва­ри­тель­но же от­прав­ле­ния его на Кав­каз, вы­дер­жать в кре­по­сти в ка­зе­ма­те шесть ме­ся­цев, так как от­но­си­тель­но его, нет в ви­ду ни ка­ких за­слу­жи­ваю­щих снис­хо­ж­де­ния об­стоя­тельств, ибо пись­мо ка­мер­ге­ра Пуш­ки­на к по­слан­ни­ку ба­ро­ну Гек­ке­ре­ну, с вы­ра­же­ния­ми весь­ма ос­кор­би­тель­ны­ми для чес­ти обо­их Гек­ке­ре­нов, при стро­гом вос­пре­ще­нии ду­эли, не мог­ло да­вать пра­во на та­ко­вое про­ти­ву­за­кон­ное са­мо­упра­вие; впро­чем, вся­кое рас­су­ж­де­ние о семь пись­ме, без объ­яс­не­ния Пуш­ки­на, бы­ло бы од­но­сто­рон­нее, и в осо­бен­но­сти ес­ли взять в со­об­ра­же­ние, что за­клю­чаю­щая­ся в том пись­ме чрез­вы­чай­ная дер­зость, не мог­ла быть на­пи­са­на без чрез­вы­чай­ной же при­чи­ны, ко­то­рая ток­мо сла­бо объ­яс­ня­ет­ся по­ка­за­ни­ем под­пол­ков­ни­ка Дан­за­са и соз­на­ни­ем са­мо­го по­ру­чи­ка Гек­ке­ре­на, что вы­ра­же­ния его в за­пис­ках к же­не Пуш­ки­на, мог­ли воз­ро­дить в семь по­след­нем ще­кот­ли­вость как му­жа[755].

Би­ст­ром был прав – суд не об­на­ру­жил ни­ка­ких до­ка­за­тельств ви­ны Дан­те­са и его при­ем­но­го от­ца. От­кро­вен­ность ка­ва­лер­гар­да сыг­ра­ла с ним злую шут­ку. Про­мол­чи он, что в за­пи­соч­ках со­дер­жа­лись фра­зы, спо­соб­ные вы­звать у Пушки­на «ще­кот­ли­вость как му­жа» - судь­ям и от­цам-ко­ман­ди­рам не на чем бы­ло бы стро­ить об­ви­не­ние! Но, по­хо­же, ис­ти­на в этом де­ле ни­ко­го не интересовала. От­но­ше­ние к ка­ва­лер­гар­ду уже бы­ло пре­до­пре­де­ле­но вы­со­чай­шим повелением.

Тем временем, ау­ди­тор­ский де­пар­та­мент ре­шил ра­зо­брать­ся с при­двор­ным зва­ни­ем Пуш­ки­на. На за­прос от 16 мар­та был по­лу­чен от­чет, что

умер­ший 29-го про­шед­ше­го ген­ва­ря ти­ту­ляр­ный со­вет­ник Алек­сандр Пуш­кин со­сто­ял при Вы­со­чай­шем Дво­ре в зва­нии ка­мер-юн­ке­ра[756].

Со­став­ляя Су­ще­ст­во де­ла чи­нов­ник Ау­ди­тор­ско­го де­пар­та­мен­та во мно­гом по­вто­рял вы­пис­ку Су­да, но в бо­лее юри­ди­че­ски кор­рект­ных и уточ­нен­ных выра­же­ни­ях. На­при­мер, от­но­си­тель­но На­та­льи Ни­ко­лав­ны здесь бы­ло ска­за­но:

Во­ен­но-суд­ная Ком­ми­сия …на­шла де­ло до­воль­но яс­ным, то да­бы без при­чи­ны не оскор­бить г-жу Пуш­ки­ну тре­бо­ва­ни­ем из­ло­жен­ных в ра­пор­те Ау­ди­то­ра Мас­ло­ва объ­ясне­ний, - оп­ре­де­ли­ла: при­об­щив упо­мя­ну­тый ра­порт к де­лу, при­весть оное к окончанию.[757]

На­шла де­ло до­воль­но яс­ным! Ме­ж­ду тем, в Сен­тен­ции су­да и ау­ди­тор­ском Су­ще­ст­ве де­ла ано­ним­ка, как од­на из при­чин ду­эли, не бы­ла да­же упо­мя­ну­та. Вся ви­на воз­ла­га­лась на «се­мей­ные не­при­ят­но­сти» и ос­кор­би­тель­ное пись­мо Пуш­ки­на.

На этом мож­но бы­ло бы по­ста­вить точ­ку, ес­ли бы не су­ще­ст­во­вал еще один стран­ный до­ку­мент - Оп­ре­де­ле­ние Ге­не­рал Ау­ди­то­риа­та от 16 Мар­та 1837 го­да. На­ча­ло его ни­чем не от­ли­ча­лось от до­ку­мен­тов су­да - раз­ве что чуть бо­лее изящ­ным и эмо­цио­наль­ным из­ло­же­ни­ем из­вест­ных фак­тов:

Пред­ше­ст­во­вав­шие сей ду­эли не­удо­воль­ст­вия ме­ж­ду ка­мер-юн­ке­ром Пуш­ки­ным и по­ру­чи­ком Ба­ро­ном Его­ром Гек­ке­ре­ном, воз­ник­ли с до­воль­но дав­не­го вре­ме­ни. По­во­дом к се­му, как де­ло по­ка­зы­ва­ет бы­ло лег­ко­мыс­лен­ное по­ве­де­ние Ба­ро­на Его­ра Гек­ке­ре­на, ко­то­рый ос­корб­лял же­ну Пуш­ки­на свои­ми пре­сле­до­ва­ния­ми кло­нив­ши­ми­ся к на­ру­ше­нию се­мей­ст­вен­но­го спо­кой­ст­вия и свя­то­сти прав суп­ру­же­ских. В но­яб­ре ме­ся­це про­шло­го 1836-го не­удо­воль­ст­вия сии воз­рос­ли до то­го, что Пуш­кин вы­зы­вал Гек­ке­ре­на на ду­эль, од­на­ко ж по­сле сам же унич­то­жил свой вы­зов, уз­нав­ши, как вид­но из пись­ма его к чи­нов­ни­ку Фран­цуз­ско­го По­соль­ст­ва Ви­кон­ту Д'Аршиаку, что Гек­ке­рен ре­шил­ся же­нить­ся на своя­че­ни­це его фрей­ли­не Гон­ча­ро­вой.

Не­ожи­дан­но­сти на­ча­лись, ко­гда ге­не­рал-ау­ди­тор пе­ре­шел к опи­са­нию ян­вар­ских со­бы­тий. Пре­ж­де все­го, это ка­са­лось са­мой ано­ним­ки. О ней вдруг вспом­ни­ли! Ее по­яв­ле­нию, со­всем как в оди­оз­ных за­пис­ках Ара­по­вой, при­пи­сы­ва­лась роль ро­ко­во­го об­стоя­тель­ст­ва, при­вед­ше­го к тра­ги­че­ской раз­вяз­ке:

За всем тем и по­сле же­нить­бы Гек­ке­ре­на на де­ви­це Гон­ча­ро­вой, не­удо­воль­ст­вия к не­му Пуш­ки­на не толь­ко не по­гас­ли, но день ото дня уси­ли­ва­лись еще бо­лее.
– …Егор Гек­ке­рен и по­сле свадь­бы не пре­ста­вал при вся­ком слу­чае изъ­яв­лять же­не Пуш­ки­на свою страсть и дерз­ким об­ра­ще­ни­ем с нею в об­ще­ст­вах, да­вать по­вод к уси­ле­нию мне­ния, ос­корб­ляв­ше­го честь, как Пуш­ки­на, так и же­ны его; кро­ме то­го при­сы­лае­мы бы­ли к Пуш­ки­ну бе­зы­мян­ные рав­но ос­кор­би­тель­ные для чес­ти их пись­ма, в при­сыл­ке ко­их Пуш­кин то­же по­доз­ре­вал Гек­ке­ре­на, че­го впро­чем по след­ст­вию и су­ду не­от­кры­то.

На­пос­ле­док 26 ген­ва­ря се­го го­да Пуш­кин по по­лу­че­нии бе­зы­мян­ных пи­сем, по­слал к от­цу под­су­ди­мо­го Гек­ке­ре­на Ми­ни­ст­ру Ни­дер­ланд­ско­го дво­ра, пись­мо, на­пол­нен­ное по­но­си­тель­ны­ми и обид­ны­ми вы­ра­же­ния­ми. …След­ст­ви­ем се­го пись­ма был вы­зов на ду­эль, пред­ло­жен­ный Пуш­ки­ну от Гек­ке­ре­нов[758].

И тут впол­не кор­рект­ное юри­ди­че­ское опи­са­ние су­ще­ст­ва де­ла бы­ло пре­рва­но се­ри­ей фан­та­сти­че­ских за­ме­ча­ний, в ос­но­ве ко­то­рых ле­жа­ла по­пыт­ка объ­яс­нить за­ве­до­мо «не­объ­яс­ни­мое» по­ве­де­ние по­эта:

Хо­тя же под­су­ди­мый по­ру­чик Гек­ке­рен… не сде­лал точ­но­го при­зна­ния, от­зы­ва­ясь, что об­ра­ще­ние его с же­ною Пуш­ки­на за­клю­ча­лось толь­ко в од­них свет­ских веж­ли­во­стях; но та­ко­вое от­ри­ца­тель­ст­во не­за­слу­жи­ва­ет ува­же­ния, ибо сам он Гек­ке­рен ме­ж­ду про­чим соз­на­ет­ся, что по­сы­лая до­воль­но час­то к же­не Пуш­ки­на кни­ги и те­ат­раль­ные би­ле­ты при­ла­гал при том свои за­пис­ки, ко­то­рые за­клю­ча­ли в се­бе та­кие вы­ра­же­ния кои мог­ли воз­бу­дить ще­кот­ли­вость Пуш­ки­на как му­жа.

Так мог рас­су­ж­дать ли­те­ра­тор, че­ло­век из­бы­точ­но­го во­об­ра­же­ния, но ге­не­рал-ау­ди­тор Но­ин­ский по­шел еще даль­ше и как за­яд­лый пуш­ки­нист стал от­кро­вен­но пе­ре­дер­ги­вать фак­ты с од­ной це­лью – унич­то­жить про­тив­ни­ка по­эта. Дан­тес го­во­рил о сво­ей уч­ти­во­сти по­сле но­ябрь­ско­го вы­зо­ва, а Но­ин­ский уличал его фак­та­ми до но­ябрь­ской жиз­ни. Апо­фе­о­зом же его раз­мыш­ле­ний ста­ло вы­ра­же­ние, ес­те­ст­вен­ное для лю­бой пуш­кин­ской био­гра­фии, но не для су­деб­но­го де­ла:

…на­ко­нец и по­ме­щен­ные в пись­ме Пуш­ки­на к от­цу под­су­ди­мо­го ми­ни­ст­ру ба­ро­ну Гек­ке­ре­ну дерз­кие ос­кор­би­тель­ные вы­ра­же­ния не мог­ли быть на­пи­са­ны без важ­ных при­чин, ко­то­рые от час­ти по­яс­ня­ют­ся са­мым со­дер­жа­ни­ем пись­ма и объ­яс­не­ния­ми Пуш­ки­на в при­сут­ст­вии се­кун­дан­тов.

Ко­неч­но, Дан­те­с мог оби­деть­ся на суд и рос­сий­ское об­ще­ст­во, хо­тя су­ди­ли его по тем же за­ко­нам, что и Пуш­ки­на. Су­ди­ли-ря­ди­ли и даже не пы­та­лись ус­та­но­вить ис­ти­ну. Для Дан­те­са ге­не­рал-ау­ди­тор по­тре­бо­вал су­хо:

Гек­ке­ре­на за вы­зов на ду­эль и убий­ст­во на оной ка­мер-юн­ке­ра Пуш­ки­на, ли­шив чи­нов и при­об­ре­тен­но­го им рос­сий­ско­го дво­рян­ско­го дос­то­ин­ст­ва, на­пи­сать в ря­до­вые, с оп­ре­де­ле­ни­ем на служ­бу по на­зна­че­нию Ин­спек­тор­ско­го Де­пар­та­мен­та.

А вот для се­кун­дан­та по­эта на­шлись го­раз­до бо­лее те­п­лые сло­ва:

Хо­тя он Дан­зас за по­ступ­ки сии… под­ле­жал бы ли­ше­нию чи­нов, но Ге­не­рал Ау­ди­то­ри­ат ус­мат­ри­вая из де­ла, что он во­вле­чен был в сие по­сред­ни­че­ст­во вне­зап­но и бу­ду­чи с дет­ст­ва дру­гом Пуш­ки­на, не имел сил от­ка­зать ему в при­ня­тии про­си­мо­го уча­стия; сверх то­го при­ни­мая во ува­же­ние не­ма­ло­вре­мен­ную и усерд­ную его служ­бу и от­лич­ную нрав­ст­вен­ность, за­сви­де­тель­ст­во­ван­ную на­чаль­ст­вом, рав­но быт­ность в по­хо­дах и мно­го­крат­ных сра­же­ни­ях, по­лу­чен­ную при штур­ме кре­по­сти Браи­ло­ва ра­ну пу­лею в ле­вое пле­чо на вы­лет с раз­дроб­ле­ни­ем кос­ти и за­слу­жен­ные им храб­ро­стью зна­ки от­ли­чая, дос­та­точ­ным по­ла­га­ет: вме­нив ему Дан­за­су в на­ка­за­ние быт­ность под су­дом и аре­стом, вы­дер­жать сверх то­го под аре­стом в кре­по­сти на га­упт­вах­те два ме­ся­ца и по­сле то­го об­ра­тить по-преж­не­му на служ­бу[759].