Чтение онлайн

— Придворный поэт.

— Знаю, сложно поверить, — сказал он. — Я пришел к выводу, что он опасен для города. Может, для страны, учитывая его власть. Ходят… жуткие слухи… — он затих.

— Да? — она не представляла чего-то еще страшнее услышанного.

— Ты знаешь, что Никон Геррард внес изменения в конкурс, проходивший двенадцать лет назад. Странные изменения, как наличие графина священного вина и песни, в которой должны быть все участники перед началом конкурса. Звучит безобидно, но… напоминает другое. Это и недавние убийства толкают к мысли…

— Какой?

Он вздохнул и осушил кубок.

— Он что-то задумал на этот день, — сказал мастер Гелван. — Это все, что мы знаем.

* * *

Двенадцать лет назад проходило последнее соревнование Серебряной ветви перед ежегодной ярмаркой Середины лета. Толпа собиралась на огромной площади и в переулках рядом для самого ожидаемого конкурса. Лин слышала истории, но не думала, что будет сама сидеть на площади, удерживая место, откуда было видно платформу, которую взвели для этого дня почти у ворот замка.

Со стен замка висели яркие флаги семей аристократов, спонсоров конкурса. Ткань была безжизненной в летней жаре. У платформы были скамьи, отгороженные от площади шелковой веревкой: места для тех, кто заплатит.

Двенадцать лет назад кто-то победил, но его не помнили. Даже Лин, внимательно учившая историю в Академии, забыла его имя. Человек, победивший перед ним, остался на виду, поднялся и стал одним из самых влиятельных придворных поэтов истории. Никон Геррард не только получил должность, но и поднял ее до неслыханного уровня. Он был у уха короля так, как никто не мог, как говорили люди. Лин слышала это в семье и верила этому.

Площадь в городе была историческим местом гордости, окруженным со всех сторон древними памятниками архитектуры. На западе, вверх по белой лестнице, было Святилище старейшин, храм Троих, построенный больше тысячи лет назад. Впереди были колонны выше деревьев, храм привлекал пилигримов со всей страны и дальше. Его фасад ловил свет солнца и слепил глаза смертных.

С другой стороны на храм смотрел дворец, здание было новее, в позолоте на многих башнях за железными коваными вратами. Королевская семья и свита будут смотреть с балкона, защищенные стражей с копьями.

Лин уже не была одна, многие пришли занять место. Скоро тут будет толпа, и будет сложно дышать. Скоро.

Было странно быть здесь, когда она хотела так долго быть на той платформе. Поддерживать Леандра словами и голосом.

Она хотела какое-то время уйти до состязания, но ей нужно было увидеть это. Леандр был ее другом. Это что-то значило, как значили боги и сила музыки в мире.

На ярмарке были другие развлечения. Конкурс Серебряной ветви стал главным событием для поэтов, но он не мог затмить главную цель: выгоду. Неделю после состязания Тамриллин будет полон товаров, экзотичных и практичных. Специи из Кахиши — корица и имбирь, а еще перец — будут пахнуть в воздухе, привлекая клиентов, а стража будет хмуро охранять товары.

Там были ковры, сплетенные руками и доставленные из далекой пустыни. Мотки шерсти из северного Эйвара, шелк разной текстуры с востока. А еще были особые товары: поделки из дерева, серебра и золота, дорогие и редкие, как зеркала в серебряных рамах и изящная посуда, похожая на лепестки розы. Лучшие лиры с золотыми струнами будут слепить студентов Академии. Кузнецы покажут лучшие работы за год, мечи и кинжалы, щиты и доспехи, и те, кто сделает себе имя, смогут получить заказы от лорда или короля до конца недели.

Для этого установили лотки, и завтра все будет полным красок и запахов. Воздух будет полон стаккато споров, зова продавцов, музыки лир, барабанов и смеха. И хаос маскарада дойдет до пика волнения на конкурсе, а потом станет утихать, ведь патрули стражи будут контролировать улицы, где будет ходить знать высших рангов.

Лин знала это по рассказам Райена их матери у камина поздней ночью. Она помнила, что брат рассказывал о грядущем состязании, ведь у него были друзья при дворе, знающие многое. Оно будет отличаться от прошлого, и изменения внес сам придворный поэт. Лин подозревала, что так он подчеркивал свою важность. Церемониальный графин вина хранили семь лет в Святилище, в самой священной комнате, и его преподнесут придворному поэту. Никон Геррард выпьет этого вина и споет с поэтами что-то из древнего, Лин видела песню в архивах вассилианской библиотеки. За последние годы к словам написали мелодию, и песню посвятили Троим. Придворный поэт отметил, что раньше божества не присутствовали на конкурсе. Это было связано с еретическими истоками Академии.

Не так давно Райен был ее единственным мостиком в мир. И после побега Лин поняла, как была заточена в Вассилиане, не зная ничего о жизни, кроме того, что он поведал ей.

Лин вспомнила видение с Валаниром: Райен и маска крови. Скоро, любимая.

Она хорошо помнила страх, он был ужаснее, чем реальность того, что было, когда он загонял ее в угол, и верные слуги помогали отобрать у нее ножи. Она помнила соленый вкус ее крови во рту, боль от надбитого зуба. Он лишь раз коснулся ее лица, стараясь не портить его, чтобы оно было чистым полотном для косметики, чтобы привлекало подходящего супруга.

Найти кого-то было несложно, как говорил он. Даже с ее видом, ведь у Амаристотов были состояние и имя.

Уже не было, и она мысленно улыбнулась. Райен найдет способ, как расширить владения семьи. Она не впервые задумалась, устроила ли ее пропажа смятение среди его прихвостней, отметив его неспособность удержать женщину в строю.

Она надеялась на это.

С этой мыслью Лин вернулась к мысли, что пугала ее неделями: мог ли Райен оказаться в зрителях на площади. Он годами бывал на ярмарке в Тамриллине. Они с Леандром договаривались, что она будет выступать в капюшоне. Среди толпы она могла легко слиться, но риск оставался. Лин нащупала рукоять ножа в рукаве, погладила гладкую кожу. Она была готова к бою.

* * *

С их места открывался поразительный вид на толпу на площади. Ее волосы были собраны в строгий пучок, кружево скрывало ее шею и грудь. Рианна словно была скрыта — на виду у тысяч, но неизвестная.

«Никому об этом не говори», — сказал ей отец, и она ушла из его кабинета с новыми знаниями. Она не знала, как это отразится на ее жизни, как это изменит ее.

«Дариен», — подумала она. Ей требовалась его помощь, чтобы справиться с этим.

Скоро он выйдет на платформу и будет сражаться за высшую честь поэта. Он спокойно говорил ей, что они — лучшие, словно это было ясно, как жаркое лето или сладкий запах роз в саду ее отца. Дариен не просто гордился. Он знал это.

На трибуне сидели важные люди Тамриллина, многие были судьями в конкурсе. Рианна не знала, почему ее отец решил быть судьей, хотя музыка его не интересовала. Но она поняла: его участие было связано с влиянием Никона Геррарда на этот конкурс. Мастер Гелван должен был присутствовать. Быть рядом и следить.

— Я видела, Кэллам передал тебе записку на балу, — сказала она ему утром в кабинете. — Что там было?

Мастер Гелван поджал губы, скрывая эмоции. А потом вздохнул.

— Не вижу причины молчать, — сказал он. — Перед смертью мастер Бейлинт передал записку во дворец. Я не смог получить ее, но у нас записка, которую прислали в ответ. Он должен был поужинать лично с лордом Геррардом. Без стражи.