Чтение онлайн

Она также была благочестивой католичкой, что в те време­на в Уилмингтоне казалось весьма странным. Ходила к мессе каждый день, а вечерами молилась, перебирая четки. И хотя Стиву нравились торжественные воскресные мессы, священ­ник всегда казался ему человеком холодным и надменным, бо­лее заботившимся о церковных правилах, чем о нуждах паствы. Не раз Стив гадал, как пошла бы его жизнь, если бы в восемь лет он не услышал музыку, доносившуюся из первой баптист­ской церкви.

За сорок лет подробности почти стерлись из памяти. Вроде бы однажды он шел мимо и услышал, как пастор Харрис играет на пианино. Должно быть, он приветил мальчика, потому что тот вернулся и пастор стал его первым учителем музыки. Со вре­менем он стал ходить на уроки закона Божия. Во многих отно­шениях церковь стала его вторым домом, а пастор Харрис — вто­рым отцом.

Он помнил, что мать была не очень рада этому. Расстраива­ясь, она бормотала что-то по-румынски, и много лет он слы­шал эти тирады, когда собирался в церковь. Она всегда крес­тила его и заставляла носить нарамник в церковь. По ее мне­нию, иметь учителя-баптиста было все равно что играть в чехарду с дьяволом.

Но она ни разу не попыталась помешать ему, и этого было достаточно. Не важно, что она никогда не встречалась с его учи­телями, никогда не учила сына читать, что никто никогда не приглашал его семью на вечеринки или барбекю. Главное, она позволила ему не только найти призвание, но и заниматься лю­бимым делом, хоть и не верила, что это дело богоугодное. И ка­ким-то образом уговорила отца, не признававшего подобных за­нятий, не вмешиваться. И за это он будет всегда ее любить.

Джона продолжал носиться по песку, хотя этого вовсе не тре­бовалось: ветер был достаточно сильным, чтобы змей мог парить в воздухе. Он любовался силуэтом Бэтмена на фоне грозовых об­лаков. Очевидно, скоро начнется дождь. Хотя летние грозы всег­да недолги и самое большее через час небо вновь прояснится. Стив поднялся, чтобы позвать Джону и объяснить, что пора до­мой. Сделав несколько шагов, он заметил на песке еле видные линии, тянущиеся к дюне за домом, — следы, которые он видел в детстве множество раз. Стив улыбнулся.

— Джона, сюда. Я хочу кое-что тебе показать.

Джона припустил к нему.

— Что там? Стив подошел к месту, где дюна сливалась с берегом. В не­скольких дюймах под поверхностью, в норке, находилось не­сколько яиц.

— Это что? — спросил Джона.

— Гнездо морской черепахи. Но не подходи слишком близ­ко и не прикасайся. Не стоит ее тревожить.

Все еще не выпуская змея, Джона наклонился ниже.

—Что такое морская черепаха? — пропыхтел он.

Стив взял обломок плавника и очертил гнездо.

— Вот она. Та, которая занесена в Красную книгу. По ночам они выходят на берег и кладут яйца.

— За нашим домом?

— Это только одно из мест. Но главное, что ты должен знать: черепахи — исчезающий вид. Знаешь, что это означает?

— Что они умирают, — кивнул Джона. — Я смотрю «Энимал пленет».

Стив дорисовал круг и отбросил плавник. Встав, он ощутил вспышку боли, но постарался не обращать на нее внимания.

— Не совсем. Это означает, что, если мы им не поможем и не будем их беречь, они перестанут существовать.

— Как динозавры?

Стив хотел было ответить, но услышал, что на кухне звонит телефон. Вспомнив, что оставил заднюю дверь открытой, он по­бежал, пока не добрался до крыльца.

Тяжело дыша, он поднял трубку и услышал голос дочери:

— Па!

— Ронни?

— Нужно, чтобы ты за мной заехал. Я в полицейском участке.

Стив нервно потер переносицу:

— Сейчас. Я сейчас буду.

Полицейский Пит Джонсон рассказал обо всем, что случи­лось, но Стив знал, что Ронни не готова об этом говорить. Джо­не, похоже, было все равно.

— Ма на стенку полезет, — спокойно заметил он. Стив уви­дел, как Ронни сжала челюсти.

— Я не делала этого, — процедила она.

— Кто же тогда?

— Не хочу об этом говорить, — обронила она, прислонив­шись к дверце машины.

— Маме это не понравится.

— Я ничего не делала, — повторила Ронни, повернувшись к Джоне. — И не смей ей докладывать об этом.

Она дала понять, что не шутит, прежде чем обратиться к отцу.

— Я не делала этого, па, — повторила она. — Клянусь Богом. Ты должен мне поверить.

Он расслышал отчаяние в ее голосе, но не мог не вспомнить, с какой тоской рассказывала Ким историю дочери. Он подумал о том, как Ронни вела себя, и вспомнил, с кем водилась все это время.

Вздохнув, Стив ощутил, как вытекают из него жалкие остат­ки энергии.

Его дочь нуждается в поддержке.

— Я тебе верю, — кивнул он.

К тому времени как они вернулись домой, уже темнело. Стив вышел наружу, проверить, цело ли черепашье гнездо. Был один из прекрасных вечеров, типичных для Северной Каролины: лег­кий ветерок, многоцветье неба и стайка дельфинов, игравших около волнолома. Они проплывали мимо дома дважды в день. Нужно не забыть сказать Джоне, чтобы последил за ними. Тот, конечно, захочет подплыть к ним и попробовать дотронуться хотя бы до одного. Стив делал то же самое, когда был малень­ким, но ему это ни разу не удалось.

Ужасно не хотелось звонить Ким и рассказывать о случив­шемся. Решив повременить с неприятным делом, он уселся на дюне рядом с гнездом, глядя на то, что осталось от следов чере­пахи, почти стертых морем и людскими ногами. Если не считать маленькой ямки в том месте, где дюна переходила в берег, гнез­до было практически невидимым, и яйца напоминали гладкие светлые камешки.

На песок выбросило кусочек пенопласта, и, нагнувшись, чтобы его подобрать, Стив заметил приближающуюся Ронни. Она шла медленно, скрестив руки, опустив голову, так что во­лосы почти скрывали лицо. Она остановилась в нескольких ша­гах от отца.

— Злишься? — спросила она, в первый раз обращаясь к нему без гнева и раздражения.

— Нет. Ничуть.

— Тогда что ты здесь делаешь? Он показал на гнездо:

— Морская черепаха отложила здесь яйца. Ты когда-нибудь их видела?

Ронни покачала головой, и Стив продолжил:

— Они очень красивые создания, с красновато-коричневым панцирем. А весят до восьмисот фунтов. Северная Каролина — одно из немногих мест, где они откладывают яйца. Но все равно это исчезающий вид. Думаю, одна из тысячи достигает зрелос­ти, и я не хочу, чтобы еноты добрались до гнезда, прежде чем че­репашки вылупятся.