Чтение онлайн

Через минуту Гордеев вытащил телефон и позвонил в «Глорию».

— Макс, что ты думаешь о порнухе в Интернете?

— Я о ней не думаю, — был дан практичный ответ. — Я ее смотрю.

— Тогда что ты думаешь о порнухе с участием знаменитых актрис, топ-моделей и так далее?

— Это вранье, — сказал Макс.

— То есть как?

Макс объяснил, что вообще-то Интернет хоть и пестрит рекламой порносайтов, где якобы засняты в пикантных ситуациях разные известные люди, однако в большинстве случаев — это обман. Когда пользователь начинает идти по ссылке, на него постоянно сваливается груда рекламы, и выходит он в конце концов в совершенно другой сетевой ресурс. Либо если фотографии (обычно фотографии, а не ролики) все-таки есть, то это, как правило, более-менее искусный монтаж. Вот и все.

— А если я тебе скажу, что такой ресурс все же существует, ты поверишь?

— Хм… Конечно, нет ничего невозможного, но какая же кинозвезда захочет прилюдно трахаться?

— Например, ее могли снять в такой ситуации, когда она еще не была кинозвездой.

— Нет, тогда бы она стала звездой порно, вот и все.

В том, что говорил Макс, был свой резон.

— А что, если поместить такие ролики на платный сайт, где, чтобы посмотреть их, надо заплатить очень приличные деньги — и все анонимно? Это реально?

После паузы Макс сказал:

— То есть они все-таки существуют?

— Я думаю, что да… Я сейчас продиктую кое-какие ссылки на порносайты, а ты покопайся там.

— Что именно вас интересует, Юрий Петрович?

— Не что, а кто. Топ-модель Альбина Артемьева.

— Не может быть, — сказал Макс.

— Вот и убедись в этом как можно скорее. Жду.

Гордеев прибавил звук у радиоприемника и снова нарвался на сводку новостей, которая казалась бесконечной. Он насилу дождался музыки. Грушницкая хотела потихоньку удрать, но Гордеев не пустил, отобрал у нее телефон, затащил в ванную и запер там.

Что-то тут неправильно устроено, в этом городишке, что-то тут не так…

Варенцов сидел за столом и ел мороженное. Его левая ладонь небрежно поглаживала карман льняного пиджака, в котором лежал миниатюрный пистолет, — в последнее время, с тех пор, как фактически переехал сюда, в Зеленогорск, он с ним не расставался. Он еще ни разу не пустил в ход это оружие, и никто не подозревал, что он ходит с пистолетом. Почему-то этот вонючий городишко вызывал у него такие чувства и желания. Обычно он внимательно следил за каждым движением любого своего собеседника, готовый вскочить в любой момент, выхватить пистолет и выстрелить. На это потребуется несколько секунд: он часто репетировал. Варенцов находил немалую поддержку в мысли, что может безнаказанно убить чуть ли не любого, кого ему вздумается, а то, что ему еще ни разу не пришлось воспользоваться этим преимуществом, он считал добрым предзнаменованием и доказательностью успешности своей карьеры. Тем не менее, думал он, всему приходит свой час.

В кабинет постучали, и сразу же появился Валентин. Варенцов посмотрел на него внимательно и сказал:

— Что-то с вами не так…

— В каком смысле?

— А, знаю! Пиджак! Где же ваш вечный зеленый пиджак?

— Вы не поверите, — пробормотал Валентин. — Десять минут назад подрался с какими-то тинейджерами. Пришлось его выбросить.

— Чего же они от вас хотели?

— Вообще-то это я хотел… Попросил закурить. Вот и все. Добрый у вас городок…

— Да уж. Ну ладно, пиджак — это ерунда, не берите в голову. А вот выглядите вы что-то скверно. Не сейчас, а вообще последнее время.

— Простудился, — односложно объяснил Валентин.

— Простуда летом — вещь неприятная и опасная, — заметил Варенцов. — Она может привести к нарушениям деятельности центральной нервной системы и вызвать воспаление мозговой оболочки. Мне очень неприятно видеть, как мои сотрудники — люди, наделенные чувством ответственности, пренебрегают своим здоровьем. Тем более те, у кого голос — главное орудие производства… Нет, — сказал Варенцов после паузы, — у вас просто вид грустный, простуда ни при чем. Что-то случилось?

— Девушка пропала.

— Я не знал, что у вас есть девушка.

— Неужели? — усмехнулся Валентин. — А я вот думаю, что она где-то у вас.

— Ну ладно, я знал, что у вас есть девушка, я ведь должен быть в курсе, где живут мои сотрудники. — Он вдруг расхохотался.

— Иногда мне кажется, что вы садист, — сказал Валентин.

— Ну что вы расквасились, в самом деле… Как вы говорите, садист? Забавная мысль. Хотя, впрочем, если привнести в нее сексуальный контекст…

— То есть? — Валентин похолодел.

— Смотрите сами. Сексуальная мораль зиждется прежде всего на факте абсолютного одиночества. Природа рождает нас одинокими, каких-либо связей между людьми не существует. Единственное правило поведения заключается в следующем: я предпочитаю все то, что доставляет мне удовольствие, и ни во что не ставлю все то, что, вытекая из моего предпочтения, может причинить вред другому. Самое сильное страдание другого человека всегда значит для меня меньше, чем мое удовольствие. Неважно, если я вынужден покупать самое жалкое удовольствие преступной ценой, ибо удовольствие тешит меня, оно во мне, тогда как последствия преступления меня не касаются, ведь они — вне меня.

— Да вы больны!

— Отнюдь. Давайте я покажу вам это на конкретных примерах. Вот, к примеру, девушки из шоу-бизнеса. Вы думаете, они жаждут славы? Или денег? Или, может быть, они просто хотят трахаться? Ничего подобного. Они сами не знают, чего хотят. У них вата в голове…

— А модели? — подсказал Валентин.

— Модели, — протянул Варенцов. — Что такое модель? Вы знаете, что такое модель?

— А вы расскажите мне, — предложил Валентин, — и я узнаю.

— Ее основная цель — выжать из жизни как можно больше удовольствий. В идеале — больше всех в Москве. А еще лучше — в Европе. Для этого надо много двигаться, поскольку всегда есть вероятность, что самое большое удовольствие скрывается как раз там, где тебя в данный момент нет. Представляете, какая каша у такой девицы в голове. И тут она попадает в мои опытные руки, и уж я ей предоставляю все мыслимые удовольствия. — Варенцов засмеялся. — Знаете что? Поехали на завод, я вам покажу сам процесс, не пожалеете!

— Я работал на вашем заводе, вы забыли, наверно.

— Я — нет, — засмеялся Варенцов, — я о другом процессе говорю, совсем о другом, о том, который внутри! О сущности, так сказать.

— Внутри? — повторил Валентин. — Так вот оно что…

— Вот именно!

— Достали уже! — Гордеев в бешенстве выключил радио.

И замер.

Он вдруг понял, что тут не так. Слишком длинные новости. И они не перебиваются рекламой. Так не бывает. Такого уже просто нет. Но у Варенцова есть.

Десятиминутная сводка новостей по радио, ретранслирующемся на ближайшее Подмосковье, — это нечто. Это же монополизация информации. В Москве больше трех минут ни одна УКВ-станция на новости не отпускает, потому что в Москве люди все время несутся как угорелые. Кроме того, аудитория таких радиостанций в основном молодежная. Им политика до одного места. Но в Подмосковье — другое дело и несколько другая аудитория. Другой темп жизни, люди готовы слушать то, что им говорят. И кто говорит? Одна-единственная радиостанция на огромный район. И она, в конце концов, впарит в мозги то, что нужно. Блестящий расчет у господина Варенцова. Вот уж воистину он заказывает музыку. Теперь для господ политиков его небольшая, по московским стандартам, компания представляет стратегический интерес…