Чтение онлайн

Раньше, когда дела шли скверно, мы всегда рассчитывали на взаимную поддержку. Правда, пока не случалось ничего такого, что могло бы подвергнуть наши отношения настоящему испытанию. События последней недели были действительно ужасными, но я надеялся, что вместе мы сумеем справиться с последствиями гибели Фрэнка. Однако теперь создавалось впечатление, что моим надеждам оправдаться не суждено.

Тем не менее Лайза сейчас нуждалась во мне, как никогда ранее, и надо сделать все, чтобы ей помочь. На странности ее поведения или резкие перепады настроения не следует обращать внимания.

Эти размышления прервал раздавшийся за моей спиной стон Кайрана.

— Эй, Саймон, а полегче нельзя? Я провел трудную ночь.

— Прости! — откликнулся я, поняв, что машинально задал слишком высокий темп гребли. Снизив число гребков до тридцати в минуту, я спросил: — Так лучше?

— Еще бы. А Олимпийские игры, если не возражаешь, мы выиграем в следующую субботу.

Лодка шла ровно, время от времени попадая в тень изящных мостов, перекинутых через Чарлз-ривер.

— Саймон! — окликнул меня Кайран.

— Да?

— Во вторник в «Красной шляпе» собирается компания парней. Ты присоединишься?

— Не знаю. Дома куча всяких проблем.

— Брось. Небольшое развлечение пойдет тебе только на пользу.

Возможно, он был прав.

— О'кей, — сказал я. — Буду.

Когда мы повернули к дому, весь обратный путь до эллинга меня мучил вопрос: расскажет Лайза о предстоящей сделке своему боссу или нет? Ведь она не дала слово, что не сделает этого. Думаю, что я могу доверять жене. А если нет?

Супруга вернулась домой около пяти часов совершенно изможденная.

— Привет, Саймон, — сказала Лайза с улыбкой и чмокнула меня в щеку.

— Привет. Как дела?

— Устала. Ужасно устала. — Она сняла пальто, плюхнулась на диван и на минуту смежила веки.

— А я принес тебе цветы, — сказал я, прошел в кухню и вернулся с букетом ирисов, которые нарвал по пути от реки к дому. Лайза очень любит ирисы.

— Спасибо.

Она снова чмокнула меня в щеку, скрылась в кухне и скоро вернулась с вазой, в которой уже стоял мой красивый букет.

— Саймон…

— Да?

— Прости меня. Вчера я вела себя просто ужасно.

— Все нормально.

— Нет, не нормально. Я не хочу, чтобы мы превратились в вечно устраивающую свару парочку. Я не знаю, почему так поступила, но прости.

— Я все понимаю. Ведь тебе так много пришлось пережить за последние недели.

— Да, наверное, все дело в этом, — вздохнула Лайза. — Я ощущаю какую-то пустоту. А потом вдруг в этом месте, — она прикоснулась ладонью к груди, — что-то закипает, и у меня возникает неудержимая потребность кричать, визжать или просто плакать. Раньше со мной такого никогда не случалось.

— Тебе раньше не приходилось проходить через такие испытания, — сказал я, — и будем надеяться, что подобное никогда не повторится.

— Значит, ты меня простил? — улыбнулась она.

— Конечно.

— Как ты думаешь, мы успеем попасть в «Оливы», если отправимся туда немедленно? — спросила жена, бросив взгляд на свои часики.

— Можем попытаться, — ответил я.

«Оливы» был итальянским рестораном в Чарлзтауне. Столик я заранее, естественно, не заказал, но мы успели попасть в заведение до шестичасового наплыва посетителей, и нам отыскали место на углу одного из больших деревянных столов. Вскоре в ресторане яблоку негде было упасть. Там было весело, шумно, тепло и, как всегда, подавали отменную еду.

Мы сделали заказ и с любопытством огляделись по сторонам.

— Помнишь, как мы были здесь в первый раз? — спросила Лайза.

— Конечно, помню.

— А помнишь, как мы все говорили и говорили? Они пытались выпроводить нас, поскольку столик был заказан кем-то другим, а мы не уходили.

— И это помню. В результате мы пропустили первую половину фильма Трюффо.

— Который в любом случае оказался полным барахлом.

— Рад, что ты хоть сейчас это признаешь! — рассмеялся я и тут же с изумлением заметил, что Лайза смотрит на меня как-то странно.

— А я очень рада, что встретила тебя.

Это были очень нужные для меня слова. Я улыбнулся и сказал:

— А я рад, что встретил тебя.

— Ты ненормальный.

— А вот и нет. За то время, пока мы вместе, ты очень много для меня сделала.

— Например?

— Ну, я не знаю… Ты вытащила меня из моей скорлупы, дала возможность открыто проявить чувства, сделала счастливым.

— Да, когда мы встретились, ты был застегнутым на все пуговицы бриттом, — согласилась жена.

Это было действительно так. И в некотором роде я по-прежнему таковым и оставался, однако Лайза помогла мне убежать от моей прошлой жизни в Англии, избавиться от ненавидевших друг друга и сражающихся за мою душу родителей, от вечных традиций Мальборо и Кембриджа и от нашего семейного полка с их незыблемыми правилами, предписывающими, как себя вести и о чем думать.

— Мне, правда, очень жаль, что я вчера вела себя как последняя стерва, — сказала Лайза.

— Забудь. Неделя была просто ужасной.

— Забавно. Это накатывает на меня волнами. Думая о папе, я чувствую себя относительно спокойно, а уже через секунду готова лезть на стену. Вот как сейчас… — Лайза умолкла, и по ее щекам покатились слезы. — Я хотела сказать, что сейчас чувствую себя отлично, — с вымученной улыбкой продолжила она, — но посмотри, что из этого получилось… — Она шмыгнула носом и добавила: — Прости, Саймон. Я просто в полном развале.

Я протянул руку и прикоснулся к ее ладони. Никто из множества окружающих нас людей, похоже, не заметил горестного состояния Лайзы. Мне казалось, что шум голосов создает в зале фон и служит завесой, обеспечивая нам островок уединения.

Лайза высморкалась, и слезы прекратились.

— Как мне хочется узнать, кто его убил, — сказала она.

— Скорее всего какой-нибудь грабитель. Дом стоит на отшибе. Может быть, преступник решил, что сможет незаметно обокрасть жилье, а Фрэнк застал его врасплох.

— Думаю, полиция пока не вышла на след. Иначе мы об этом услышали бы.

— Да, кстати. По-моему, я тебе еще не говорил. Пару дней назад меня в офисе навестил сержант Маони.

— И что он сказал?

— Задал пару вопросов о том, где я находился после того, как покинул дом твоего отца. Похоже, в то время, когда я прогуливался по пляжу, Фрэнк беседовал по телефону с Джоном. Маони пытался найти объективные подтверждения моему рассказу.

— И удачно?

— Он не нашел никого, кто видел бы меня на пляже. У меня сложилось впечатление, что сержант в расследовании не продвинулся. Я по-прежнему остаюсь у него подозреваемым номер один.