Чтение онлайн

Подполье при этом даже лучше, чем эмиграция. Эмиграция разъединяет, подполье же сбивает в группу людей, которые в другой ситуации никогда бы не сошлись вместе. Подполье все спутывает в клубок. Оно и есть клубок.

В своих мемуарах шпионы пишут, что во время Второй Мировой профессиональным разведчикам не рекомендовалось без крайней необходимости идти на контакт с партизанами и подпольщиками. Хотя, на первый взгляд, что может быть логичней, чем сотрудничество шпиона и союзной подпольной организации? Но, если хорошенько подумать, все правильно. Не стоит им идти на контакт.

У шпиона и подпольщика разные типы сознания. Они не согласуются по сути. Шпион делает свою работу. Опасную, грязную, хорошо оплачиваемую. Подпольщик, напротив, живет в особенном мире, где никакая «работа» не имеет четко определенного смысла. Шпион является частью механизма, подпольщик противостоит всем механизмам оккупации, как растение, проникая во все их зазоры. Поэтому среди подпольщиков преобладает молодежь. Ей легче ощутить себя растением.

Поэтому подпольщику во времена оккупации свойственно читать лекции. Экономя провизию, рассказывать о Канте и поэтах-романтиках таким же, как он сам, перепуганным и впавшим в оцепенение людям, что вдруг оказались посреди разгула мировых стихий. Для этого нужен лишь нехитрый антураж, вроде горного замка в верховьях Дуная, десятка-другого преданных студентов и вражеской армии в долине внизу.

С украинского

В конце октября 2011 года в Москве прошел Открытый московский литературный фестиваль “Украінскій мотів”. Организаторами его стали Московская библиотека украинской литературы и литературный клуб «Последняя среда». Звучали написанные московскими писателями на русском языке стихотворения и короткая проза об Украине. Совместный концерт с пишущим по-русски харьковским поэтом и музыкантом Александром Евдокимовым дали группы “Ботаника” и “Запрещенные барабанщики” (Харьков-Москва). Гостем фестиваля был украинский писатель Сергей Жадан.

В рамках фестиваля были проведены “круглые столы”:

– “Что? Зачем? Как?” по проблемам перевода с украинского на русский язык (при участии редакции журнала «Дружба народов»). Тексты выступлений опубликованы в январском (2012 г.) номере «Дружбы народов»,

– «Возможен ли диалог без идеологии?» по проблемам украинско-российского культурного взаимодействия (при участии радио «Свобода». Материалы опубликованы на сайте радио «Свобода»

http://www.svobodanews.ru/content/transcript/2438443i.html).

Мы публикуем стихотворения участников поэтической программы фестиваля:

Наталья Богатова

Кому терзала уши тишина,

Кому постель казалась смертным ложем,

Но Панночка в пространстве решена

Как та стрела, что не упасть не может.

В пространстве хат и плодородных дев,

Где колокола гуд утюжит крыши,

И где, цветки над крышами воздев,

Малиновые мальвы душно дышат.

В пространстве обручального кольца,

Имеющего контур прочной точки,

Где судорогой сведены сердца,

Как лиственные гибнущие почки.

В пространстве,

Где хватая пустоту,

Звериной наготой блистая, мчится

И чувствует добычу за версту

Ночная неустанная волчица.

И в Запорожской, Господи, Сечи,

Как Цезарь – окруженная рабами —

– И ты, Хома! ты, Брут! – она кричит,

И трепеща,

И скрежеща зубами.

– Ты сам себя зажал в заклятом круге,

А мне хватило б трещины в стекле.

Она летит, вытягивая руки,

И жизнь ее, как стрелка, на нуле.

Вадим Ковда Шёпот родины

Вот бурьяны, полынь, ковыли…

Вот хлеба – до краёв горизонта.

Извалявшись в белёсой пыли,

всё сжигает разбухшее солнце.

Бьёт на стыках нескорый состав.

Вдаль столбы телеграфа – пунктиром.

И уснул, горсть домов разбросав,

городишко – центр здешнего мира.

Где – то видена эта земля,

контур тополя пирамидальный…

Украина – праматерь моя,

ты в крови моей, в памяти дальней.

Из подёрнутых временем лет

мне родные мерешатся лица…

Вот уходит мой умерший дед,

что иною землёй прокормиться.

Он на хлебную метит Кубань…

Украина, что было с тобою?

Украина, не плачь, перестань —

всё никак не расстанешься с болью…

Нет, я здесь не бывал никогда,

Не ступал по земле этой древней…

Вспоминала лишь кровь иногда

пропылённую эту деревню.

Но земли этой чувствую власть.

По-иному душа моя дышит…

Всё мне хочется грудью припасть —

шёпот Родины сердцем услышать.

1976 За Днепром

Словно кожа столетней старухи

в чёрных трещинах эта земля.

Здесь огромные, злобные мухи

да обугленный цвет ковыля.

Давит ветер ненашенской силы.

Пыль столбом. И хрустит на зубах.

Раскалённо и жёлто светило

в заднепровских бескрайних степях.

И зыбучих песков безобазие

в благодатном приморском краю.

И сюда желтолицая Азия

тянет дерзкую руку свою.

Чуть маячат отары овечьи.

Даль плывёт, замутнённо-бела…

Бесконечны труды человечьи.

Преходящи людские дела.

Сиваш 1

Шелест маленьких гнутых деревьев

да морское сиянье вдали —

всё ж отрада для слуха и зренья

у покинутой Богом земли.

Но и чахлые эти уродцы

тихо мрут у меня на глазах.

А их души уносятся к солнцу

в бесконечных, пустых небесах.

Остаются в белесом просторе

нарастающий солнечный свет,

голубое блестящее море,

да рыбацкой ладьи силуэт.

2

Возле моря гнилое болото —

засоленная, гиблая топь.

Ничего не растет отчего-то.

Лишь полынь, да и та не растет.

И мяучит печальная птица,

детским тоненьким криком кричит.

Не забыться, никак не забыться —

каждый раз что-нибудь уличит.

Содрогаясь, дымится болото,

высыхает в палящих лучах.

И каймой светло-серого пота

проступает в грязи солончак.

Стонет птица, мяукает резко

в почерневшем, гнилом камыше.

Что за страшное, гиблое место?