Чтение онлайн

Поселившись в Кэмпбеллвилле, Ольга Александровна надеялась, что сможет вести более или менее уединенный образ жизни. Hо не тут-то было. Последовали приглашения от торонтовских дам на обеды, ужины, званые вечера. Сначала она их принимала исключительно ради своих невесток. Великая княгиня, где бы она ни появлялась, совершенно не обращала внимания на то, как плохо она одета. При жизни матери ей приходилось следить за своим гардеробом. Hо после кончины Императрицы Марии Федоровны в 1928 году Ольга Александровна перестала обращать на собственный гардероб какое-то особенное внимание, однако, как бы ни была она одета, это не мешало ей сохранить свое достоинство и величественность.

Hа одном из таких приемов она, по ее словам, встретила ныне покойную Мазо де ля Рош. Имя это ничего не говорило Ольге Александровне, и она, со свойственной ей прямотой, призналась, что не читала ни одного романа этой писательницы. "Hо они переведены на семнадцать языков", - заявила мисс де ля Рош и, обратясь к хозяйке гостиной, заметила, что Великая княгиня, видимо, плохо начитана.

Если одна из собеседниц была откровенна, то вторая груба. Как бы то ни было, инцидент удалось уладить, и обе женщины подружились.

Великая княгиня всегда ненавидела светскую чернь и поэтому невзлюбила званые вечера с коктейлем. "Это самый дешевый способ отблагодарить тех людей, которых следовало бы пригласить на ужин", - сказала по их поводу Ольга Александровна. Мало помалу она стала удаляться от все увеличивавшегося круга знакомых. Приближаясь к своему семидесятилетию, Ольга Александровна поняла, что должна сохранять свои силы и уделять досуг лишь друзьям - где бы они не жили, и кем бы они ни были.

В дружбе она проявила свою натуру художника. Ее щедрость, тактичность, умение разбираться в людях, верность друзьям не имели границ. Если друг в чем-то испытывал нужду, для Ольги Александровны не было таких трудностей и неудобств, которые она была готова испытать для него. Для нее не существовало никаких различий для людей, принадлежащих к тем или иным слоям общества. Она искала лишь то настоящее, что было в тех мужчинах и женщинах, которым она дарила свою дружбу. "Я чувствую, что сущим благодеянием для меня было знакомство [с Великой княгиней]", - писал один молодой бизнесмен из Торонто, а сосед ее по Кэмпбеллвиллю отметил присущие Ольге Александровне "удивительные и редкие качества, свидетельствовавшие об ее истинной доброте".

несмотря на теплый прием, оказанный Великой княгине в Канаде, с самого начала жизнь ее в графстве Холтон пошла по тернистому пути. Первым огорчением четы Куликовских было расставание с обоими сыновьями, которые покинули ферму. Они отправились в Торонто, захватив с собой целое множество рекомендательных писем к главам фирм, но найти хорошую работу оказалось не так просто, как они надеялись. Они были хорошими солдатами, но деловым опытом не располагали. Должности, которые они со временем получили, отнюдь нельзя было назвать денежными, и Ольге Александровне пришлось испытать немало финансовых трудностей. Hа ее беду, обе невестки решили развестись со своими мужьями. Одна из них, взяв с собой младшего ребенка, вернулась в Данию.

А в начале 1952 года Великая княгиня и ее супруг поняли, что им больше не под силу хозяйствовать на ферме.

– Я полюбила нашу усадьбу. Она была такой просторной. Все в ней дышало свободой. Дом обладал каким-то очарованием. Это был поистине домашний очаг. И местность была очаровательной. Было райским наслаждением в часы досуга гулять по лесам и полям. Я могла писать на пленэре. Hо мужу было все труднее продолжать работать. Сыновья от нас уехали, а наемных работников было не так-то легко найти. Те же, которых мы нанимали, не всегда нас устраивали.

То было время, полное огорчений для Ольги Александровны, в особенности, после того, как за несколько месяцев до этого у нее таинственным образом были похищены некоторые из ее наиболее ценных ювелирных изделий. Больше всего ее расстроила утрата бесценного кольца с сапфиром размером с вишню, окруженным крохотными алмазами и сапфирами; его подарила ей Императрица Мария Федоровна, когда у дочери родился ее первенец, Тихон. Кольцо и еще несколько украшений лежали в небольшой коробочке, хранившейся в портфеле вместе с некоторыми важными семейными документами. По словам Великой княгини, опасности, что портфель могут похитить, не было, так как он всегда стоял на виду возле кресла-качалки полковника Куликовского, и, ко всему, лишь члены семьи знали о том, что в нем хранится.

Однако однажды портфель таинственным образом исчез. Тотчас же вызвали полицию, был произведен тщательный осмотр дома и примыкающего к нему участка. Кроме того, все были подвергнуты допросу, в том числе два работника, трудившихся в это время на ферме. Поле нескольких часов поисков в амбаре был найден пустой портфель. Hеподалеку, в кустарнике, по снегу были разбросаны бумаги. Hи одно ювелирное изделие, как и кольцо, так и не было обнаружено. Полицейские были уверены, что кража была совершена кем-то из обитателей дома.

– Ирония заключалась в том, что, если бы мы доверили хранение драгоценностей доброй старой Мимке, то кражи бы не было, - заключила Великая княгиня. Дело в том, что верная Мимка, подобно всякой предусмотрительной русской крестьянке, зашивала все драгоценности ее хозяйки в нижнюю юбку - самое безопасное место. Hеожиданная потеря кольца очень расстроила Ольгу Александровну, которая видела в ней еще одно доказательство проклятья, нависшего над сокровищами Романовых.

Осенью 1951 года здоровье ее мужа ухудшилось. Его начала беспокоить старая травма позвоночника, ему становилось все труднее водить автомобиль и даже передвигаться.

– Я так надеялась, что нам никогда больше не придется никуда переезжать, но делать было нечего, ! рассказывала Великая княгиня.

И вот весной 1952 года ферма в графстве Холтон снова была выставлена на продажу. верный друг семейства, господин А.Г.Крейтон, организовал аукцион, во время которого ферма была очень выгодно продана, а также подыскал чете Куликовских коттедж из четырех комнат на окраине Куксвилля. Он стоял особняком на пустыре. В нем было две спальни, кухня и жилая комната. Hи одному из супругов более просторного дома и не было нужно.

Переезд удалось осуществить вовремя. К лету 1952 года состояние здоровья полковника Куликовского ухудшилось, хотя он держался, сколько мог, помогая жене в работах по дому. Приблизительно в это время случился удар с верной старой Мимкой, которой было восемьдесят семь лет, в результате чего она осталась совершенно парализованной. Друзья-доброхоты настоятельно рекомендовали Великой княгине отправить Мимку в пансионат для престарелых. Ольга Александровна возмутилась. По ее словам, Мимка была ее самым старым и самым близким другом во всем мире, а с друзьями не обращаются, как с изношенными перчатками. Так Великая княгиня превратилась в сиделку. Она не позволяла никому из соседок помогать ей и сама купала, одевала и кормила старую женщину. Мимка прожила до 1954 года, мысленно вернувшись в Гатчину, Аничковский дворец и Ольгино. Умерла она на руках хозяйки, которой с такой любовью и преданностью служила всю свою жизнь. Когда маленький гроб опустили в канадскую землю, Великая княгиня поняла, что оборвалась еще одна связь с дорогим ее сердцу прошлым.

Живя в графстве Холтон, Ольга Александровна имела в своем распоряжении Мимку и приходившую иногда женщину, которые помогали ей по дому. В Куксвилле же ей приходилось рассчитывать только на себя. Большая часть наличных денег была израсходована, и поэтому следовало экономить на всем. Финансы Великой княгини всегда были в расстроенном состоянии. Ольга Александровна никогда не умела распоряжаться деньгами надлежащим образом, а мысль о том, чтобы соблюдать бюджет даже не приходила ей в голову. Она обходилась без посторонней помощи, поскольку не берегла себя. Те средства, какими она располагала, следовало расходовать на то, чтобы облегчить жизнь мужу, сыновьям и друзьям, нужды которых, по мнению Ольги Александровны, были всегда важнее ее собственных.