Чтение онлайн

Все эти годы я день за днём учила его чувствовать мир. И сегодня Амир не просто сидел рядом с братом и сестрой, он увлечённо участвовал в разговоре. Благодаря нашим занятиям старший принц научился не только ясно изъясняться. Он прекрасно играл на ситаре. Шахзаде научился ухаживать за редкими птицами в вольерах и знал каждую по имени. В его мире не было злобы, только детская доброта и искренность.

Арсалан не чаял в Амире души. Он не делил детей на «сильных» и «слабых». Для него сын был благословением, напоминанием о том, что никто в этом мире не застрахован от воли Небес и капризов судьбы. Ни простой бедняк, ни могущественный император не могут знать, какую душу пошлёт им Аллах. Но каждый волен выбирать: наполнить жизнь этого ребёнка любовью или стыдиться его.

Старшие принцессы уже давно покинули дворец, став хозяйками в своих домах, и присылали письма, полные рассказов о наших внуках. Я же себя бабушкой совершенно не чувствовала. Да и Арсалана трудно было назвать дедом. Повелитель оставался таким же красивым, сильным мужчиной. Лишь на висках появились серебристые нити седины. Но это только прибавляло ему благородства. Мне лишь недавно исполнилось тридцать пять лет. И сейчас у меня под сердцем рос наш пятый ребёнок. После «королевской двойни» у нас с Арсаланом родилось ещё двое детей. И снова девочка и мальчик. Сначала в этот мир пришёл Искандер, а через три года — Сафийя. Сейчас они гостили у Джамшида, весело проводя время со своими двоюродными братьями и сёстрами.

Всех моих детей помогала воспитывать тётушка Гюльбахар. И сейчас, глядя на её убелённую сединами голову, я чувствовала огромную благодарность к этой верной, мудрой и доброй женщине. Она мне стала близкой, как мать, разделив все радости и печали за долгие годы.

Мои родители в этом мире, раджа Манвар и рани Сахиба, были частыми гостями во дворце. Я относилась к ним с теплотой. Но некоторое время они оставались мне чужими людьми. Ведь у нас было слишком мало времени для знакомства. Сестра Пари раздобрела. Лишь черты некогда миловидного лица напоминали бывшую красавицу. Подарив мужу восьмерых детей, она целыми днями лежала на подушках, поглощая сладости.

Мои земли, те самые, что подарил Арсалан, теперь процветали. Благоустройством Фаридабада и провинции я занималась сама. Карим, старший брат Зейнаб, стал моим доверенным визирем-управляющим. Его острый ум и честность были редкостью и очень ценились мною. Вместе с Каримом и его младшим братом Джафаром, которого я отправила учиться к лучшим архитекторам, мы превратили пыльные улицы главного города провинции в цветущие оазисы. Джафар, ставший блестящим инженером, воплотил в жизнь мои идеи о чистом водопроводе и мощёных дорогах, которые не размывало в сезон дождей. Адиль, сын Шади-бегум, воспитанный в их семье, вырос в приятного молодого человека. Он обладал острым умом и выучился каллиграфии. Теперь Адиль работал в архивах, помогая Кариму вести учёт земель. Никто, даже сам Арсалан, не знал тайны рождения молодого человека. Я, Зейнаб и Карим хранили этот секрет.

Майя и Зейнаб тоже нашли своё счастье: стали жёнами достойных воинов, уважаемых сардаров из личной гвардии Арсалана. Майя, всё такая же чуткая и заботливая, нашла своё счастье с молодым офицером, отличившимся в походах своей отвагой. А муж Зейнаб, суровый юзбаши*, в ней души не чаял. У моих верных помощниц и подруг родилось по трое мальчиков.

Далат-хан... Наш верный страж и бессменный Вакиль-и-Хас. Его усы, когда-то чёрные как смоль, теперь были густо посеребрены сединой, но взгляд оставался таким же цепким. Он по-прежнему считал своим долгом знать всё, что происходит в каждом уголке дворца: от чистоты в конюшнях до свежести шербета на моем столе. Стоило кому-то из молодых слуг замешкаться или нарушить заведенный порядок, как по коридорам разносились недовольные крики моего преданного помощника:

— Клянусь хвостом плешивого ишака! Вы называете это порядком?! Да в яме с крокодилами порядка больше, чем в ваших пустых головах!

Или когда он видел, как Джафар внедряет очередное моё новшество по водопроводу, картинно хватался за голову:

— О, Небеса! Опять эти трубы! Скоро мы будем пить воду из стен, ходить по облакам и забудем, как выглядит приличный кувшин! О, Аллах! Всё пропало, мир катится в пропасть!

Слыша это, Арсалан, смеясь, лишь закатывал глаза. Далат-хана любили все.

Судьба Фирузе сложилась совсем не так, как она мечтала. Принцесса всё так же жила с Бахтияром, который за годы службы стал уважаемым юзбаши. В первое время Фирузе пыталась вести себя как гордая принцесса: била посуду, отказывалась выходить к трапезе и осыпала мужа проклятиями за его «низкое» происхождение. Но Бахтияр оказался со стальным характером.

Однажды, когда Фирузе в порыве гнева замахнулась на него подсвечником, воин просто перехватил её руку, спокойно отобрал вещь и запер жену в её покоях на три дня, оставив лишь воду и единственную лепёшку.

— Здесь ты не дочь шаха, а жена ахади. Либо ты научишься уважать этот дом, либо будешь сидеть под замком, пока из твоей головы не выветрится вся дурь.

После того как принцесса несколько раз посидела голодная и получила пару пощёчин, поняла: её капризы не имеют власти над мужем. Фирузе даже пришлось научиться вести хозяйство. Через пару лет она родила Бахтияру сына. Рождение ребёнка окончательно усмирило нрав принцессы.

Принцесса Залина тоже нашла свою судьбу. Я осторожно намекнула мужу о её чувствах к генералу Тарику. И к моей огромной радости, Повелитель не был против этого союза: ведь Тарик был преданным другом и опорой. Арсалан не только дал своё благословение, но и даровал генералу высокий ранг главного визиря. У пары родились две дочери — Ясмин и Лейла. Девушки были на год младше Элии и стали с дочерью близкими подругами.

Мои воспоминания прервали шаги, которые я узнала бы из тысячи. Арсалан вошёл в павильон и молча сел рядом со мной. Он взял мою руку в свою и тоже посмотрел на детей. Я прислонилась головой к плечу мужа и, глядя на Элию, заразительно смеющуюся над шуткой Акбара, улыбнулась. Там, в моём далёком прошлом — или будущем? — всё было другим: вечный бег, одиночество в толпе… Но здесь, глядя на золото заката, запутавшееся в волосах моих детей, я поняла: моей душе дали этот второй шанс не зря. Пусть жизнь в этом суровом времени была наполнена сложными политическими проблемами, нелёгким трудом, но именно здесь я стала по-настоящему живой. Я больше не была чужестранкой, заблудившейся в веках. Я была Маликой — женой, матерью, созидательницей.

— Малика! Повелитель! — вдруг воскликнула тётушка Гюльбахар, всплеснув руками. — Я забыла рассказать вам важную новость! Я была у мунаджима*! Он составил гороскоп для ещё нерождённого дитя... И звезды говорят, что радость ваша будет двойной! Мунаджим предсказал, что у вас снова будет двойня!

— Что?! — я невольно прижала руки к животу, в изумлении повернувшись к тётушке. Мысли вихрем пронеслись в голове: «Снова?!».

Арсалан же откинул голову и громко, искренне расхохотался. Он обнял меня крепче, и в родных глазах вспыхнул огонь гордости и нежности.

— О, тётушка, если на то будет воля Всевышнего, пусть ваши слова станут истиной! Если моя Малика подарит мне ещё двоих воинов или двух прекрасных принцесс, это будет величайшим благословением для нашего рода. ИншаАллах! Наш дом станет ещё шумнее и счастливее!

Я тяжело вздохнула, глядя на смеющегося мужа, на сияющую Гюльбахар. Если судьба решила снова наградить меня двойней, значит, у неё на нас действительно большие планы…

* * *

С моей любимой подругой Элей я больше не встретилась ни в одном сне. Но всегда была уверена, что её судьба тоже сложилась необычно и счастливо.