Чтение онлайн

— Друг мой, — сказал мистер Бен Аллен, пользуясь кратковременной отлучкой мистера Боба Сойера, который пошел в аптеку ревизовать свои подержанные пиявки, — милый друг мой, я очень несчастен.

Мистер Винкель поспешил выразить свое соболезнование и полюбопытствовал узнать причину горести несчастного студента.

— Ничего, дружище, ничего, — сказал Бенжамен. — Вы ведь, я думаю, помните Арабеллу, Винкель, сестру мою Арабеллу, смазливую девчонку, Винкель, черноглазую и краснощекую, которую вы встречали прошлой зимой на хуторе у старика Уардля. Не знаю, обратили ли вы на нее внимание: девчонка замечательная, Винкель. Мои черты, вероятно, могут напоминать ее некоторым образом.

Но мистер Винкель превосходно помнил очаровательную Арабеллу, и черты ее никогда не изглаживались из его души. Ему не было никакой надобности вглядываться в лицо ее братца Бенжамена, который на самом деле был весьма дурной и неверной копией интересной девицы. Преодолевая внутреннее волнение, мистер Винкель отвечал, что он хорошо помнит молодую леди и надеется, что она, конечно, совершенно здорова.

— Друг наш Боб — чудесный малый, как вы думаете, Винкель? — сказал в ответ мистер Бен Аллен.

— Ваша правда, — сказал мистер Винкель, не предчувствуя ничего доброго от этого тесного соединения двух имен.

— Я предназначил их друг для друга, — продолжал мистер Бен Аллен, опрокидывая свою рюмку с особенной выразительностью. — Они сотворены друг для друга, ниспосланы в этот мир друг для друга, рождены друг для друга, Винкель. Заметьте, любезный друг, особое назначение, предусмотрительность и прозорливость судьбы: вся разница между ними только в пяти годах, и они оба празднуют свое рождение в августе.

Такое обстоятельство, конечно, могло быть названо чудесным во многих отношениях; однако ж, мистер Винкель, горевший нетерпением слышать дальнейшие подробности, не выразил ни малейшего удивления. Мистер Бен Аллен выронил одну или две слезы и сказал с сокрушением сердечным, что, несмотря на его почтение, преданность и даже благоговение к превосходнейшему другу, легкомысленная Арабелла, по какой-то непостижимой причине, обнаруживает решительную антипатию к особе доктора Боб-Сойера.

— И думать надобно, — сказал в заключение мистер Бен Аллен, — что тут завелась давнишняя любовная страстишка.

— И вы не подозреваете, кто должен быть предметом этой страсти? — спросил мистер Винкель с великим страхом.

Мистер Бен Аллен схватил кочергу, замахал ею воинственным образом над своей головой, поразил страшнейшим ударом воображаемый череп и сказал в заключение с энергичным эффектом, что ему только бы узнать этого человека и… и больше ничего.

— Я бы показал ему, что я о нем думаю, — сказал мистер Бен Аллен.

И кочерга опять взвилась над его головой с таким же неистовством, как прежде.

Все это услаждало чувства мистера Винкеля до такой степени, что в продолжение нескольких минут он не мог проговорить ни одного слова. Собравшись, наконец, с духом, он спросил, не в Кенте ли была теперь мисс Аллен.

— Нет, нет, — сказал мистер Бен Аллен, бросая кочергу и устремив на своего собеседника хитрый взгляд. — Я рассчитал, что хутор старика Уардля не годится для такой взбалмошной девчонки, как моя сестра, и поэтому — надобно вам заметить, Винкель, что по смерти наших родителей я остался единственным защитником и опекуном Арабеллы, — поэтому я переслал ее в эту сторону, в глухое, скрытное и скучное местечко, под надзор старой тетки. Это авось выветрит глупые мысли из ее головенки… Ну, а если не выветрит, мы отвезем ее за границу и посмотрим, что будет.

— Выходит, стало быть, что тетка ее в Бристоле? — спросил, заикаясь, мистер Винкель.

— Нет, нет, не в Бристоле, — отвечал мистер Бен Аллен, прищуривая одним глазом и подергивая большим пальцем через свое плечо, — там вон она… вон там. Однако ж, надо помалчивать насчет этих вещей. Идет Роберт. Ни слова, любезный друг, ни полслова.

Этот разговор, при всей краткости, возбудил в душе мистера Винкеля высшую степень беспокойства и тревоги. Давнишняя любовная страстишка врезалась острым кинжалом в его сердце. Кто был предметом этой страсти? Он или не он; вот вопрос. Был ли у него какой-нибудь соперник, или прекрасная Арабелла из-за него самого презирает этого весельчака, Роберта Сойера? Он решился увидеть ее во что бы ни стало; но здесь представилось само собою чрезвычайно важное и, может быть, непобедимое затруднение. Где и как отыскать мисс Арабеллу? Слова ее брата: «Там вон она — вон там», — заключали в себе довольно неопределенный смысл, и мистер Винкель недоумевал, живет ли мисс Аллен в трех милях от Бристоля, или в тридцати, или, может быть, в трехстах.

Но ему нельзя было в настоящую минуту предаться глубокомысленному размышлению о своей любви, потому что возвращение Роберта сопровождалось прибытием из трактира огромного пирога с начинкой, и мистер Винкель, по настоятельному требованию хозяина, должен был принять участие в его холостой трапезе. Наемная старушка, принявшая должность временной ключницы, накрыла на стол, и когда, после предварительных переговоров, заняли ножик с вилкой у матери мальчика в серой ливрее (потому что хозяйственные припасы мистера Сойера были еще покамест довольно ограничены), приятели сели обедать, при чем каждый из них, для вящего удобства, должен был потягивать шотландское пиво прямо из горлышка бутылки.

После обеда мистер Боб Сойер приказал принести из аптеки большую медную ступку и принялся собственными руками составлять пунш из рома с лимоном, мускатными орехами и другими довольно многосложными специями, которые можно было назвать не иначе как по латыни. Мистер Сойер, как холостяк, держал во всем доме только один стакан, предоставленный теперь в распоряжение мистера Винкеля как дорогого гостя; Бен Аллен должен был употребить для себя воронку, заткнув наперед пробочкой ее узкий конец, а мистер Сойер ограничился одним из тех хрустальных сосудов с кабалистическими надписями, которыми ученые химики измеряют жидкие медикаменты при составлении рецептов. Когда эти предварительные распоряжения были приведены к концу, друзья попробовали пунш и нашли его превосходным. Было решено, что, пока мистер Винкель пьет один стакан, Бен Аллен и Боб Сойер возобновляют свои порции по два раза, так как их сосуды были слишком малы по объему. После этого условия, дружеский пир между ними получил самый веселый характер.

Никто, однако ж, не пел, потому что мистер Боб Сойер считал пение несообразным с профессией ученого джентльмена; но, награждая себя за это лишение, они говорили и смеялись вдоволь, так что, вероятно, их можно было слышать на противоположном конце улицы. Эта шумная беседа значительно сократила скучные часы для служившего у доктора мальчика, который, вместо того чтоб посвящать вечернее время своему обыкновенному занятию: писать и стирать свое имя на конторке, заглядывал беспрестанно в стеклянную дверь, улыбался, слушал и делал исподтишка превеселые гримасы.

Уже веселость Боба Сойера достигла степени яростного восторга, грусть Бена Аллена превратилась в тоскливое расположение духа, и пунш почти весь исчез из аптекарской ступки, как вдруг мальчишка вбежал в комнату и доложил, что какая-то молодая женщина пришла звать доктора Сойера к больному, жившему через две улицы от его аптеки. Это положило конец веселой пирушке. Мистер Боб Сойер, заставив повторить приглашение раз двадцать, окатил свою голову холодной водой, чтобы придать себе по-возможности строгий вид, надел зеленые очки и вышел со двора. После его ухода мистер Бен Аллен впал в отчаянную тоску и утратил всякую способность продолжать какую бы то ни было беседу. Не надеясь добиться от него интересных объяснений, мистер Винкель взял шляпу, раскланялся и ушел в гостиницу «Зеленого куста».