Чтение онлайн

— Мистер Уэллер, — сказала миссис Краддок утром этого обильного приключениями дня, — вот письмо к вам.

— Полно, так ли, сударыня? — возразил Самуэль. — Мне неоткуда получать писем.

— К вам, мистер Уэллер, — отвечала миссис Краддок.

— Странно, очень странно, — сказал Самуэль. — Ни один из знакомых мне джентльменов, сколько могу припомнить, не упражняется в писании писем. Это к добру не поведет.

— Должно быть, случилось что-нибудь необыкновенное, — заметила миссис Краддок.

— Должно быть, сударыня. Иначе, я знаю, никто из моих приятелей не вздумал бы утруждать меня письмом, — отвечал мистер Уэллер, с сомнением покачивая головой. — От кого бы это! — продолжал он, рассматривая адрес. — Старшина не умеет рисовать таким манером: он учился чистописанию по вывескам и трактирным счетам. Странный почерк!

Говоря это, мистер Уэллер делал то, что весьма многие делают на его месте, когда получают письма от неизвестных лиц. Он смотрел попеременно на печать, на углы конверта, на его изнанку и лицевую сторону, на сделанный адрес и потом опять на печать. Находя, однако ж, что из всего этого ровно ничего не узнаешь, он решился, наконец, заглянуть во внутренность конверта.

— Золотообрезная бумага с фигурами по краям, — заметил Самуэль, развертывая письмо. — Посмотрим, что тут такое.

И мистер Уэллер, сделав серьезную мину, прочитал, с приличной расстановкой, следующее послание:

«Отборнейшая компания батских служителей, свидетельствуя свое почтение мистеру Уэллеру, покорнейше и усерднейше просит его удостоить своим посещением их дружественную суварею, состоящую из поваренной бараньей ноги с приличными прибавлениями и приправами, извещая при этом, что суварея будет сегодня за столом в половине десятого ночью — аккурат».

Это было вложено в другую записку следующего содержания:

«Мистер Джон Смокер, джентльмен, имевший удовольствие встретить мистера Уэллера в доме их общего знакомого, мистера Бентама, за несколько дней перед этим, просит мистера Уэллера развернуть и прочитать приложенное при этом приглашение. Если мистер Уэллер благоизволит зайти к мистеру Джону Смокеру в девять часов, то мистер Джон Смокер будет иметь удовольствие проводить и представить мистера Уэллера».

(Подписано) «Джон Смокер».

Адрес был сделан таким образом: «Уэллеру, эсквайру, в квартире мистера Пикквика» — и внизу конверта, на левой стороне, собственно для почтальона, были поставлены слова: «Отдать на кухню».

— Что бы это значило? — сказал Самуэль. — Никогда я не слыхал, что вареную баранину называют сувареей. Как же после этого называется у них жареная?

Но, не считая нужным углубляться в этот предмет, Самуэль немедленно явился к мистеру Пикквику и без труда выпросил у него позволение отлучиться на этот вечер. С этим позволением и с ключом от уличной двери мистер Уэллер вышел из двери за несколько минут до назначенного срока и благополучно прибыл на Королевин сквер, где, прислонившись к фонарному столбу, дожидался его мистер Джон Смокер, куривший сигару из янтарного черенка.

— Здравствуйте, мистер Уэллер, — сказал Джон Смокер, грациозно приподнимая одной рукой свою шляпу и снисходительно протягивая другую Самуэлю. — Как ваше здоровье, сэр?

— Я здоров, сколько для вас нужно, — отвечал Самуэль. — Как вы поживаете, любезный друг?

— Ничего, так себе, перемогаюсь понемногу, — сказал Джон Смокер.

— Вы слишком занимаетесь, сэр, — заметил Самуэль. — Изнуряете себя работой, любезный друг. Это не годится. Такой джентльмен, как вы, должен беречь для всего света свои силы.

— Не в том штука, мистер Уэллер, — отвечал Джон Смокер. — Вино всему причиной. В нем есть корень зла, мистер Уэллер, и, сказать правду, я веду развратную жизнь.

— Э, вот оно как вы! — сказал Самуэль. — Это нехорошо, любезный друг.

— Соблазны, мистер Уэллер, искушения, сэр, можете представить, — заметил мистер Джон Смокер.

— Дело понятное, — проговорил Самуэль.

— Светская жизнь, пучина удовольствий, все этак на широкую ногу, мистер Уэллер, — продолжал Джон Смокер.

— Я думаю, голова идет кругом, — заметил Самуэль.

— Да уж так-то идет, что просто чуть не лопнешь, — сказал Джон Смокер с глубоким вздохом. — А нельзя, мистер Уэллер, никак нельзя. Если судьба, так сказать, поставила вас на общественную стезю, выдвинула на публичную дорогу, так уж тут на каждом шагу окружены вы такими соблазнами, о которых и понятия не имеет несветский человек.

— Вот этак, бывало, точь-в-точь говаривал мой старый дядя, когда начал таскаться по трактирам, — заметил Самуэль. — Светская жизнь до того закружила ему голову, что он даже и умер от пьянства.

Эта параллель, проведенная между светским джентльменом и каким-то забулдыгой, умершим от пьянства, произвела весьма неприятное впечатление на джентльменские чувства мистера Джона Смокера; однако ж он скрыл свою досаду и продолжал обращать ласковое внимание на своего собеседника, хранившего невозмутимое спокойствие на своем лице.

— Не пора ли нам идти, мистер Уэллер? — сказал мистер Смокер, взглянув на медный хронометр, вытащенный им из жилетного кармана посредством черного шнурка, на котором болтался медный часовой ключик.

— Я думаю, что пора, иначе, пожалуй, они там испортят эту суварею, — отвечал мистер Уэллер.

— Пьете ли вы воды, мистер Уэллер? — спросил Смокер, когда они вышли на другую улицу.

— Пил однажды, — сказал Самуэль.

— Что вы о них думаете, сэр?

— По-моему, нет в них никакого прока.

— А! Стало быть, вы не любите кальцониевый вкус, мистер Уэллер.

— Я не понимаю этих вещей, — сказал Самуэль, — знаю только, что от них сильно пахнет горячим железом.

— Это и есть кальцоний, — заметил мистер Джон Смокер снисходительным тоном знатока.

— Мудреное словцо, только черт ли в нем, любезный друг, когда не понимаешь его смысла? Ведь мы с вами ничего не смыслим по химической части; стало быть, нечего об этом и толковать.

И, к великому ужасу своего товарища, мистер Самуэль Уэллер беззаботно принялся насвистывать какую-то песню.

— Прошу извинить, мистер Уэллер, — сказал Джон Смокер, озадаченный звуками простонародной песни, — не угодно ли вам идти со мной под руку?

— Спасибо, любезный, вы очень добры, но я не имею никакой нужды в чужой руке, — отвечал Самуэль. — Мне гораздо приятнее запрятать свои руки в карманы, если позволите.