Чтение онлайн

— Мистрисс!

Теперь должно обратить внимание на то, что в эту самую минуту мистер Джингль гулял в саду, весьма недалеко от беседки. Услышав громкое воззвание лакея, он остановился прислушаться, что будет дальше. Три существенные причины побудили его на этот поступок. Во-первых, он был любопытен и празднен; во-вторых, деликатность чувства отнюдь не принадлежала к числу нравственных свойств мистера Джингля, в-третьих и в-последних, он скрывался за куртиной цветов, и никто не видал его в саду. Поэтому мистер Джингль стоял, молчал и слушал.

— Мистрисс! — прокричал опять жирный детина.

— Чего вам надобно, Джо? — спросила трепещущая старушка. — Надеюсь, мой милый, я была снисходительна к вам и никогда не взыскивала строго за ваши проступки. Могло случиться что-нибудь невзначай, но этого, конечно, никто бы не избежал на моем месте. Жалованья получали вы много, дела у вас было мало, а есть позволялось вволю.

Старушка весьма искусно задела за чувствительную струну детины: он был растроган и отвечал выразительным тоном:

— Много доволен вашей милостью, покорнейше благодарим.

— Ну, так чего ж вы хотите от меня, мой милый? — спросила ободренная старушка.

— Мне хочется поставить дыбом ваши волосы, сударыня.

Такое желание, очевидно, могло происходить из грязного источника, быть может, даже из жажды крови; и так как старая леди не совсем понимала процесс поднятия дыбом ее волос, то прежний страх возвратился к ней с новой силой.

— Как вы полагаете, сударыня, что я видел вчера вечером в этой самой беседке? — спросил детина, выказывая свои зубы.

— Откуда ж я знаю? Что такое?

— Я видел, сударыня, собственными глазами, на этом самом месте, где вы изволите сидеть, видел, как один из ваших гостей, раненый джентльмен, сударыня, целовал и обнимал…

— Кого, Джо, кого? Мою горничную?

— Нет, сударыня, похуже, — прервал жирный детина над самым ухом старой леди.

— Неужто мою внучку?

— Хуже, гораздо хуже!

— Что с вами, Джо? Вы с ума сошли! — проговорила старушка, считавшая последнюю догадку верхом семейного несчастья. — Кого же? Говорите: я непременно хочу знать.

Жирный детина бросил вокруг себя пытливый взгляд и, уверенный в своей полной безопасности, прокричал над ухом старой леди:

— Мисс Рэчел!

— Чтоо-о? — воскликнула старая леди пронзительным голосом. — Говорите громче.

— Мисс Рэчел, — проревел еще раз детина.

— Мою дочь!!!

Толстые щеки Джо залоснились и раздулись, когда он, вместо ответа, утвердительно кивнул своей головой.

— И она не противилась! — воскликнула старая леди.

Джо выказал снова зубы и сказал:

— Я видел, как она сама целовала и обнимала раненого джентльмена.

Если б мистер Джингль из своей засады мог видеть выражение лица старой леди, пораженной неожиданной вестью, громкий смех, нет сомнения, обличил бы его присутствие подле таинственной беседки. Он притаил дыхание и старался не проронить ни одного звука. В беседке между тем раздавались отрывочные фразы вроде следующих: «Без моего позволения!» — «В ее лета!» — «Боже мой, до чего я дожила!». Все это слышал мистер Джингль и видел потом, как жирный детина, постукивая каблуками, вышел из беседки на свежий воздух.

Обстоятельство довольно странное, но тем не менее возведенное на степень очевидного факта: мистер Джингль через пять минут после своего прибытия на Менор-Фарм решился и дал себе честное слово — овладеть во что бы то ни стало сердцем незамужней тетушки. С первого взгляда он заметил, что его бесцеремонное и смелое обращение совершенно приходилось по душе старой деве, и он рассчитал наугад, что лучшим ее достоинством, без сомнения, должно быть независимое состояние, принадлежавшее ей по праву наследства. Предстояла теперь неотложная необходимость так или иначе затеснить, отстранить или сокрушить своего счастливого соперника: мистер Джингль решился приступить к этой цели смело и прямо. Фильдинг говорит остроумно и справедливо: «Мужчина то же, что огонь, и сердце женщины — фитиль для него: князь тьмы зажигает их по своей воле». Мистер Джингль, великий практический философ, знал очень хорошо, что молодой человек, как он, для такой особы, как незамужняя тетушка, был опаснее всякого огня. Он решился попробовать свою силу.

Исполненный глубоких размышлений насчет этого предмета, он выступил журавлиным шагом из своей засады и пошел вперед по направлению к джентльменскому дому. Фортуна, казалось, сама распорядилась помогать его планам. Мистер Топман и другие джентльмены стояли у садовой калитки, и вслед за ними появились молодые девушки, которым тоже вздумалось погулять после своего завтрака. Крепость осталась без прикрытия.

Дверь гостиной была немного притворена. Мистер Джингль заглянул: незамужняя тетушка сидела за шитьем. Он кашлянул, она подняла глаза и улыбнулась. Нерешительность и колебание были совсем незнакомы мистеру Альфреду Джинглю. Он таинственно приставил палец к своим губам, вошел и запер за собою дверь.

— Мисс Уардль, — сказал мистер Джингль, приняв на себя озабоченный вид, — извините… короткое знакомство… церемониться некогда… все открыто!

— Сэр! — воскликнула незамужняя тетушка, изумленная неожиданным появлением незнакомца.

— Тише… умоляю… важные дела… толстый слуга… пухлое лицо… круглые глаза… мерзавец.

Здесь он выразительно кивнул своей головой; незамужнюю тетушку пронял невольный трепет.

— Вы намекаете, если не ошибаюсь, на Джозефа? — сказала Рэчел, стараясь сообщить спокойное выражение своему лицу.

— Да, сударыня… черт его побери… проклятый Джо… изменник… собака… все сказал старой леди… вспыхнула, пришла в отчаяние… дико… беседка… Топман… обнимает и целует… не противится… что вы на это скажете, сударыня?

— Мистер Джингль, если вы пришли издеваться надо мной, обижать беззащитную девушку…

— Совсем нет… помилуй бог!.. слышал все… сообразил… пришел предостеречь, предложить услуги… сорвать маску. Думайте, что хотите… сделал свое дело… иду.

И он поспешно повернулся к дверям.

— Что мне делать? Что мне делать? — завопила бедная дева, заливаясь горькими слезами. — Брат рассердится ужасно!

— Рассвирепеет… иначе нельзя… семейная обида.

— Что ж мне сказать ему, мистер Джингль? — всхлипывала незамужняя тетушка, терзаемая страшным припадком отчаяния. — Научите, присоветуйте!

— Скажите, что ему пригрезилось, и больше ничего, — холодно отвечал мистер Джингль.

Луч надежды озарил страждущую душу горемычной девы. Заметив это, мистер Джингль смелее начал развивать нить своих соображений.