Чтение онлайн

Хорошо, есть такие, как Йенс — те, кто также, как она, умеет делать свою работу. Как Ульдред, который остался в Греймхау и на которого во всем можно положиться. Как лорд Дайрсгау, который обещал ей разномастную поддержку и который по-прежнему готов прикрыть ей спину, если понадобится. Как отец, что всегда мог быстрым и точным ударом послать войска в нужно место. Как Рейберт, который всегда понимал ее с полувзгляда, был ей левой рукой, что прикрывает щитом в момент опасности, и правой, что никогда не дает упасть. И хорошо, что есть Эмрис Железный, который пока не научился делать свою работу, но к которому под благовидным предлогом можно сбежать — от себя, от отца, от Греймхау, когда здесь станет невыносимо.

Леди подбила кобылу в бока, чтобы немного ускориться. Пока у нее есть хоть какая-то опора, ветер в спину становится крыльями, а ветер в лицо — глотком свободы, которой ей так не хватает повсюду, кроме дорог.

Дорог, которые приходится выбирать.

Едва стражники затворили дверь, Аерон потянул заклепки камзола и ловкими движениями распустил все до единой. Потянул шнурок на рубахе, ослабляя ворот, развязал кушак и отбросил на стол, прямо поверх бумаг. Налил себе вина и, почесывая пятерней утомленную голову, подошел к открытотму окну. Глубоко вдохнул поздний вечерний воздух и прислушался. Казалось бы, до него доносились обычные звуки дворца и шум города в это время, но Аерону чудилось, что он слышит их сквозь толстое-толстое стекло. А поверх приглушенных голосов раздражающим комаром звенит острая, опасная тишина.

Тишина преддверия перемен, которые лучше бы никогда не случались.

Аерон осушил бокал залпом, выпивая вино так, как большле подошло бы элю. Да и в пекло его, это вино, подумал мужчина. И эль тоже. Откуда, интересно, Теоданис всякий раз достает отборный трактирный самогон? Во дворец такого точно не поставляют, но в том, чтобы как следует надраться в дни отъездов дочери, Багровому Кулаку нет равных. Жаль, что он прибыл в столицу только сегодня — наверняка еще не пополнил собственные запасы, чтобы Аерон мог на них позариться.

Император поглядел в опустевший кубок, повертел его в руке. Так странно, сейчас, пожалуй, Тео в самом деле мог бы напиться до полной бессознательности, у него как будто был повод, но он этого не делал. Аерон не спрашивал почему: если он намерен поддерживать тот баланс сил, который выстроил за годы своего правления, излишняя инициативность с его стороны в отношениях с Багровым Кулаком недопустима.

Аерон вернулся за стол, сначала поставил бокал, затем упал на стул. Расслабленнная спина сладко заныла. Мужчина запрокинул голову и закрыл глаза. А потом и вовсе накрыл лицо ладонями.

Идель.

Идель…

Идель!

Аерон гулко и тихо зарычал.

Казалось бы, вот удача! У него появилась возможность разыграть лучшую из всех своих карт еще раз! Бери да пользуйся таким шансом! Вот только — как им воспользоваться, да? Все вторые шансы в жизни тем страшны и сложны, что ставки в них неизмеримо выше, чем в первых.

Аерон качнулся на стуле, едва не навернувшись — от дневной усталости он легко терял равновесие. Удержавшись за стол, император поднялся, и прошел к шахматному столику, где иногда коротал время с Эйваром. Сел со стороны белых и взялся пристально изучать фигуры, не дотрагиваясь. Сначала со своей половины доски, затем — с противоположной.

— Порой самыми важными элементами паззла являются самые незначительные детали, а самыми важными фигурами на доске — простые пешки. Вроде Нолана, — пробормотал император под нос, забирая пешку впереди черного ферзя. — И то, что теперь первым бросается в глаза, это дыра перед тобой, Идель.

Аерон несколько долгих секунд смотрел на черную королеву, затем шумно и резко втянул воздух и вновь обвел взглядом всю доску.

Нолан был пешкой, которую Идель поставила впереди себя, как заслон, сделавший ее недосягаемой. Такой заслон был на руку всем, в том числе самой Идель, оставляя место черного короля подле нее по факту пустым. Она была замужем, но полноценного герцога, или, вернее, эрцгерцога, при ней не случилось, и таким образом, вся полнота власти сосредотачивалась в ее руках. Как ему, Аерону, и надо. Однако сейчас каждая семья внутри и снаружи Деорсы, у которой достанет амбиций и найдется близкий родственник-мужчина в возрасте от двадцати до пятидесяти лет попытается стать черным королем.

А что остается при нем, императоре?

Вот его «королева». Не Элиабель, нет, — Эйвар, вездесущий и скорый ферзь, столь же талантливый и хитрый, как сам Аерон. Для Элиабель император отвел роль попроще — одного из белых слонов. Или разумнее назвать эту фигуру епископом, учитывая, как много его женушка трындит, что он-де попратель брачных уз? Вот разные пешки — где графы, где бароны, где купцы и дельцы, как повезет. Вот темный всадник — если повезет, однажды им окажется Эмрис Железный. А вот свои, светлые кони. Они могут вполне оказаться перебезжиками, так что стоит все время держать их в поле зрения. Как каких-нибудь Ворнли.

Вот четыре ладьи — одновременно пробивные и твердые башни, на которых стоит Деорса. Его герцоги. Один из них точно на него стороне — это правая рука, правая белая тура, Теоданис из Греймхау. Ее стоит держать на случай точных и мощных ударов, как неотвратимо настигающее последнее средство. Другая белая тура, слева, — это старый Конрад, герцог Дарстарка. Формально, он вряд ли выступит против Аерона в случае открытых волнений, или будет участвовать в тайной клике. Но по факту, Конрад застал времена правления еще его деда, и то, что он до сих пор жив и при делах, означает, что лорд Дастарка — маститая собака в том, чтобы уметь занимать сторону победителя в разного рода делах.

С противоположной стороны тоже два герцога: амбициозный Легрейф из Морканта справа и Тальесин из Карнхолда слева. Планы и надежды Легрейфа ни для кого не секрет, а вот Тальесин — та еще темная лошадка, и если Легрейф найдет, чем его переманить, то на их сторону со временем встанет и Конрад. Просто потому, что никто не хочет воевать с большинством.

Потому прежде всего, прикинул Аерон, ему стоит положиться на своего ферзя — Эйвара Дайрсгау, который должен найти уязвимые места Тальесина. То есть узнать, чего тот на самом деле хочет, чтобы Аерон мог дать этот Тальесину раньше, чем предложит Легрейф. Проще всего, конечно, было бы отдать Тальесину Идель — это бы разом утерло нос Легрейфу и заполучило на сторону короны Карнхолд. Но если чего Аерон и пытался избежать, так это свадьбы Идель с одним из герцогов. Значит, в качестве подкупа Тальесина придется использовать что-то еще.

Деорсийцев статусом ниже Аерон в расчет не брал. Дальше шли соискатели из-за моря, и, положа руку на сердце, императору не нравился ни один из них. Просто потому, что возможности городов-республик все-таки всерьез уступают целям и претензиям, которые имеет Аерон через сестру. С одной стороны, этим можно было бы воспользоваться и заставить приезжего жениха занять подчиняющуюся Идель позицию. Тут бы подошло выбрать претендента с серьезными дипломатическими способностями и наладить с его помощью доверительные отношения с какой-то из крупных республик. Так они достигли бы баланса между доступной помощью со стороны Вольных городов и небольшими реверансами в адрес конкретной республики со стороны Деорсы.

Увы, кроме павшего Патьедо других по-настоящему серьезных игроков за морем пока нет. Может, со временем поднимется Амальди, но прямо сейчас среди республик началась внутренняя грызня за доминирующие позиции, и выбирать вообще кого бы то ни было опрометчиво. А заведомо дать остальным понять, что Деорса поддерживает кого-то одного… Нет уж, остальных это только раздраконит — как в адрес «города-счастливца», так и в адрес самой Деорсы.

Аерон наклонился над доской, вонзил в нее локоть, разметав парочку задетых пешек, и подпер голову кулаком. Если не заморские дожи, тогда остаются либо Хаделинд на западе, либо Агерон на севере. О них в свое время говорила еще сама Идель, правда, как о потенциальных зятьях Аерона через его дочь Алиенору. Но вне зависимости от сосватанной принцессы, преследуемые выгоды одинаковы: в случае с Хаделиндом, скорее всего, удастся наладить неплохие торговые отношения и обезопасить земли Ворнли и Редвуда от претензий короля Маттиаса. Правда, со временем, когда Идель даст потомство, это может оказаться стрелой, пущенной под колено: при малейшем несогласии Маттиас или его преемник будет шантажировать Деорсу угрозой вторжения, а, учитывая родственные связи государств, объем хаделиндских шпионов в приграничье к тому времени знатно увеличится.