Чтение онлайн

Леди Греймхау вырастала хозяйкой без возможности перестать ею быть. Она приучилась стоять безукоризненно прямо, сколько бы не было перед ней народу и чего бы от нее ни ждали, до того, как у нее в полный размер выросла грудь. Из всех, доступных людям чувств, она демонстрирует лишь задумчивость — и то изредка, когда теребит золотой медальон с фамильным гербом.

Герб заменил ей имя. Сколькие люди имеют право звать ее Иделью и сколькие из них — в самом деле зовут? Эйвар несдержанно качнул головой, позволяя себе выразить ту сокрушенность, которая сейчас владела женщиной.

Кроме погибшего Нолана по имени к леди Греймхау обращается только император. Император, который никогда в жизни не отдаст Идель ему, Эйвару, в жены, потому что лорд-председатель Тайного совета, обладающий грязными, но бесконечно длинными руками, и леди Гремхау, снабжающая половину имперской гвардии одеждой и оружием, и у которой так же есть кровное право на трон — это недопустимый союз.

Влекомый внутренним порывом, Эйвар едва не качнулся к женщине, тем самым разрушив тонкую грань, на которой они приучились балансировать за столько лет. Он не попытался как-либо замаскировать движение и просто признался:

— Если бы это был кто угодно, миледи, — брат, сват, отец, без разницы, — я бы предложил вам в утешение объятия друга. Но, — он качнул головой, — это именно ваш муж. И я боюсь, объятия будут совсем неуместны.

Он произнес это таким тоном, что Идель услышала: Эйвар понимает, как на самом деле много у нее отняли.

Она обернулась к мужчине и улыбнулась. Эйвар не выдержал: он сделал вперед полшага, чтобы встать к Идель еще ближе и протянул руку — жестом, предполагающим, что женщина должна вложить свою. И едва почувствовал робкое прикосновение к оливковой коже, перехватил холодные женские пальцы так, чтобы спрятать их в ладони.

Одно небольшое и бесценное прикосновение, вполне обезличено-вежливое, как положено у знати, и вместе с тем — крайне личное, ибо Эйвар вложил в него так много, как мог.

— Миледи, — позвал мужчина. Хотя он все еще обращался нейтрально, его голос и интонации стали другими. — Вы растеряны и возможно даже разбиты. Но, пожалуйста, послушайте меня внимательно.

Эйвар дождался, пока Идель не посмотрит на него в ответ столь же безотрывно, как смотрел он сам, и только затем продолжил:

— Выбирать дорогу никогда не просто. Однако если этого не сделать, жизнь пройдет мимо, пока вы стоите на перекрестке.

Идель затаила дыхание. Ох…

Эйвар, конечно, особенный. Возможно, все дело в том, что он никогда не делился с ней опытом из песен и книг. Разве сам Дайрсгау не стоял перед выбором, когда Аерон, получив власть, предложил и ему, принимавшему активное участие в перевороте, вернуться к должности, с которой его выгнала Фридесвайд? Разве Эйвар не сожалел потом о выбранном пути, когда Аерон заявил ему, что не может выдать наследницу престола за лорда-председателя Тайного Совета? Разве Эйвар не научился жить с последствиями принятых решений и не оглядываться на то, как могло бы быть?

Идель закусила губу. Дайрсгау почуял, что в женщиине идет какая-то борьба. И, похоже, та часть, на которую он ставил, победила: Идель мягко коснулась пальцев, сжимающих ее собственные, свободной рукой.

— Спасибо. Жаль, что лорд-констебль не понимает меня так же, как вы.

Эйвар поднес ее руку к губам и прижался к выступающим косточкам в долгом сухом поцелуе. Распрямился и отпустил. Он и так затянул с жестами. Идель кратко улыбнулась, взгляд ее все еще немного выдавал растерянность. Не сговариваясь, они вернулись к парапету.

— Теоданис не сможет понять вас, хотя и старается, поверьте, — заговорил Эйвар достаточно ровно. — И причина проста. Они, я имею в виду вашего отца и венценосного кузена, играют на виду. Они действуют открыто, публично, на них обращены тысячи взглядов. Мы с вами, миледи, пособничаем им из тени, из-за спины. Вы снабжаете армию и казну, я… Ха, так сразу и не скажешь! — Дайрсгау замешкался, стараясь не хвалить себя слишком активно перед Идель.

— Обеспечиваете государству выживание? — подоспела с подсказкой женщина. — От внешней разведки до защиты императора от собственной жены?

Дайрсгау хохотнул.

— Признаться, с последним зачастую труднее, чем со всем остальным. Леди Элиабель порой весьма импульсивна.

— Я поняла, что вы имеете в виду, ваше сиятельство. Но означают ли ваши слова, что, когда я единолично возглавлю герцогство, я перестану стоять с вами по одну сторону тени?

Эйвар затаил дыхание. Он боялся что-то сказать, чтобы не разрушить очарование, созданное этим, казалось бы, простым вопросом.

Мужчина подавил желание снова взять ее за руки. Осторожно потянул носом воздух и сам услышал, как организм подводит его: вдох получался рванным.

— На какой бы из сторон вы ни оказались, помните, что с той, где нахожусь я, вам ничего не грозит. И помните, что там, где нахожусь я, вам рады.

Идель окаменела на несколько долгих секунд — и выдохнула, окончательно расслабляясь.

Перед глазами простирался вызолоченный солнцем изумрудный дол, перевитый жилами рек, пламенеющий всполохами кентрантусов, васильков, маков и пижм. Воздух был свеж и обволакивал Идель пледом из ароматов.

— Спасибо, что приехали, граф.

Эйвар кивнул и повторил позу собеседницы, все еще нет-нет, украдкой поглядывая на нее. Идель напоминала ему статую: внутри нее таилось то же тихое благородство, какое свойственно по-настоящему высокому искусству.

— Думаю, ваших людей уже расположили и накормили с дороги. И мне немного неловко, что из-за прогулки со мной вы отдаляетесь от обеда, но, быть может, мы могли бы постоять так еще немного? — спросила женщина.

Эйвар усмехнулся в душе: пропустить один обед не так уж страшно. Обедает он каждый день. А вот побыть с Идель наедине ему точно удается нечасто.

— Разумеется.

Через два дня Эйвар, сопровождая Идель плечо в плечо, вышел с нею из чертога. Из-за обилия во дворе лошадей в нос ударил специфичный запах. А затем и звук — помимо ржания воздух гудел жужжанием мух и оводов.

Делегация для отправки в Редвуд ожидала в готовности — люди, лошади, и докучливые насекомые, которые будут сводить ее с ума весь путь, подумала Идель, заранее отмахиваясь.

Подсадив леди в седло, Эйвар придержал поводья ее лошади и поднял голову:

— Я был рад повидаться с вами.

— Взаимно, — кивнула Идель. День сегодня был не настолько солнечный и жаркий. Цвет ее одеяния — штанов, широкого пояса, туники и кожаного доспеха на запах — не привлекал солнечные лучи и не доставлял проблем. И, наконец-то, он не был черным.