Чтение онлайн

Звенигора нахмурился. Радость, наполнявшая его сердце, поблекла, завяла, словно ранняя трава на морозе.

СЕЛЬ

1

Дым и чад выедают глаза.

Звенигора, Спыхальский и Квочка уперлись грудью в толстые дубовые бревна, катят по деревянному желобу громадный камень, круглый, как жернов. Камень перетирает семечки. Он желто-зеленый от густого, тягучего масла.

Звенигора и Квочка молчат, а пан Спыхальский, тараща от натуги глаза, ухитряется подшучивать над работниками-каратюрками.

– Что, Юсуп, не байрам58 ли у вас сегодня?

– Байрам.

– Что-то не похоже. И сегодня ты такой же грязный и закопченный дымом, как и всегда. Какой же это у тебя байрам?

– Молчи, гяур!
– шипит старый, высохший Юсуп и грозит костлявым кулаком.
– Не терзай сердце! Не то разозлишь - получишь кулаком по уху! Вонючий шакал! Ишак!

И Юсуп, и его товарищи злые с самого утра: даже в такой праздник Гамид заставил их работать. Какое ему дело до того, что правоверные не смогут вовремя совершить омовение и намаз?59 Ему бы только масло давали! Ежедневно большими бочками его отправляют из Аксу во все концы округа. Плывет их работа в чужие края, как ручьи в ливень, чтобы возвращаться золотым потоком в карман хозяина.

Юсупа успокаивает Бекир:

– Придержи свой язык, Юсуп! Гяур правду говорит: Гамид, собака, уже на голову всем нам сел. Земля наших отцов и наша земля почти вся очутилась у него в руках. Чтобы построить лачугу, мы залезаем к нему в кабалу. Вот уже шесть лет на него работаю, как на каторге, а конца и не видно...

– А я отрабатываю отцовский долг, - сказал Реджеп, молодой, длиннорукий человек, и сплюнул вбок.
– Как запрягся в пятнадцать лет, так и до сих пор... Думаешь, долг уменьшается? Куда там! Женился - пришлось одолжить у Гамида снова. Каждую зиму тоже одалживаю, чтобы не сдохнуть с голоду... Так без конца. Шайтан забери такую жизнь вместе с Гамидом! Говорят, возле Эшекдага снова появился со своими ребятами Мустафа Чернобородый... Плюну на все да пойду к нему!

– Сдурел ты, Реджеп? Шайтан помутил твой разум, несчастный! Узнает о таких словах Гамид, пропала твоя голова!
– зашипел Юсуп и зло закричал на невольников, которые, прислушиваясь к разговору, остановились: - Крутите каток, проклятые собаки! Нечего уши развешивать! Грязные свиньи!..

Снова невольники налегли грудью на перекладины. Снова заскрипел каток, зазвенели кандалы. Но вдруг снаружи донесся пронзительный крик. Все бросились к дверям.

По дороге от Аксу что есть силы бежала девушка с корзинкой в руке. Это была Ираз, дочурка Бекира. Ее догонял Осман и старался схватить за длинный белый шарф, перекинутый через плечо. За ними трусил на лошади Гамид и что-то кричал да смеялся.

Бекир растолкал плечами товарищей и выскочил навстречу. Хотя Осман был вооружен и на голову выше Бекира, маслобойщик налетел на него как ястреб и с размаху ударил кулаком по уху. Ираз вырвалась из рук охранника и вскочила в круг людей.

Ошеломленный неожиданным нападением, Осман было растерялся. На его сытом круглом лице мелькнуло удивление. Но тут же лицо стало наливаться кровью. Телохранитель набросился на Бекира с нагайкой. Посыпался град тяжелых ударов.

– Стой, Осман, - унял его Гамид, подъезжая на сером коне.
– Я хочу поговорить с Бекиром. Оставь нагайку.

Осман, сыпля проклятия, отошел в сторону. Бекир тоже не хотел оставаться в долгу и обещал своему обидчику свернуть шею, желая сдохнуть, как паршивой собаке, или подхватить десяток быстро перечисленных им наихудших болезней.

– Да замолчите, шайтаны!
– прикрикнул на них Гамид, слезая с коня.

Бекир направился к маслобойне. Гамид шел следом.

– Я и не знал, что у тебя такая красивая дочка, Бекир, - говорил Гамид.
– Сколько ей лет?

– Пятнадцать, ага, - мрачно ответил Бекир.

– Ты давно избавился бы от долгов, если бы послал ее на работу в замок. Она будет чесать и прясть шерсть или прислуживать в гареме...

Они остановились на пригорке.

– Йок! Йок!60 - выкрикнул Бекир, порывисто обернувшись лицом к спахии.
– Не трогай ее, Гамид-бей! Она еще молодая, ей хватает работы и дома. У меня больная жена...

Но Гамид настаивал на своем.

– Ты уже много лет отрабатываешь то, что взял на строительство сакли, Бекир, а долг не уменьшается, ибо человек так создан аллахом, что должен есть и пить... А тут ты сразу избавишься от долга, как от засохшей болячки! Подумай!

– Я отработаю сам свой долг, Гамид-бей! Буду работать еще два года, но дочку в замок не отдам! Это не место для молодых девушек!

Гамид вспыхнул.

– Думай, что мелешь, Бекир!
– зашипел он.
– Рано или поздно ты все равно пошлешь ее ко мне. Долг давно просрочен... Ну, чего ты упираешься? Всем будет хорошо!

– Нет, Гамид-бей, этого не будет!
– решительно ответил Бекир.
– Все знают, что девушек, которые служили в замке, никто не берет замуж! Зачем ты хочешь сделать несчастными сразу четырех человек: меня, мою жену, дочку и ее жениха Исмета?

– Поганая собака!
– взвизгнул спахия.
– Ты еще пожалеешь! Я не забуду твоих слов!.. Паршивая свинья, вонючая гиена, как ты смеешь болтать такое о своем господине?.. Даю тебе неделю для уплаты долга! Если не уплатишь или не отработаешь вместе с женой и дочкой, я выброшу тебя из дома и выгоню из Аксу!

– Ла хавла!61 - поднял вверх руки Бекир.
– Пусть будет так, как суждено быть. Но дочь тебе не отдам! Ты сможешь ее взять, только если я умру, Гамид-бей! Таково мое последнее слово.

Бекир произнес это так решительно, что все с удивлением посмотрели на него. До этого времени он никогда ни в чем не перечил ни Гамиду, ни телохранителям, которые постоянно сопровождали хозяина. Поэтому Гамид, считая Бекира умным и опытным маслобойщиком, назначил его старшим над другими наемными рабочими и невольниками. Работу свою тот выполнял старательно, и Гамид был доволен им. Теперь Бекира трудно было узнать: глаза горят, кулаки сжаты, скажешь ему еще слово - в горло вцепится!

Гамид ничего не ответил. Только пристально посмотрел на Ираз, что выглядывала, как испуганный зверек, из-за плеч работников, вскочил на коня и, нахлестывая нагайкой, погнал его галопом. Осман поспешил за хозяином.

– Собака! Жирная свинья!
– хрипло сказал Бекир.
– Я свободный турок, а он хочет превратить меня в раба. Он хочет посягнуть на честь моей дочери и на мою честь! Но мы еще посмотрим, кого накажет аллах! Недаром появился в наших краях Мустафа Чернобородый: может, найдет он тропинку и к замку Аксу.

2

На другой день, к полудню, стала собираться гроза. Воздух навис тяжелый и душный. На юге в горах громыхало. Небо закрыли черные с багряно-бурым отсветом тучи. Их то и дело разрывали ослепительно-белые молнии. Хотя над Аксу ярко светило солнце, батраки-каратюрки забеспокоились.