Чтение онлайн

Личико соседки быстро обрело виноватый вид. Удовлетворённо кивнув, Василий продолжил:

— Немного необычно. Раньше писал статьи сам, а теперь корректирую чужие.

— Тебе не нравится? — стрельнула глазками она, живо уплетая ужин. Приятно кормить тех, кто ест с удовольствием.

Василий усмехнулся.

— Конечно, нет. Это моя работа, к тому же, как говорят, любимая. Просто всегда, при даже частичной смене деятельности, нужно время обвыкнуться.

— Ты столько зарабатываешь! — сделала она большие глаза. — За это можно потерпеть.

— А откуда ты знаешь сколько? — приподнял он бровь.

— Хм-м… — издала она, жуя. — Ну-у… догадалась, наверное. Всё же ты мне сто тысяч дал.

— Считаешь за хорошие деньги можно терпеть?

— Конечно! — с жаром выпалила она, едва не подавившись.

Василий очередной раз усмехнулся.

— Может и так, Ангелина, может и так, — отхлебнул чая он и положил в рот конфету. — Смотря что, я думаю. Любой труд — это дисциплина и терпение. Даже в самом наилюбимейшем деле ты в итоге устанешь, затёкшие мышцы будут болеть, а настроение упадёт на фоне общего состояния. Но можно ли терпеть, ничего не предпринимая, коллектив, начальника, чуждую деятельность?

— А если очень нужны деньги? — сбила с ног вопросом девушка.

И снова усмешка, чтобы снять внутреннее напряжение. Ей были нужны сто тысяч, и продемонстрированная сейчас готовность терпеть сподвигла Ангелину пойти на крайние меры. Срочность, сумма и возраст наложили свой отпечаток. Мужчина задумчиво склонил голову. Такая чудная и нежная, Ангелина смотрит с ожиданием. Можно ответить, как отмахнуться. Бездумно обронить нечто, но ставки высоки. Недавно она была готова пожертвовать честью и добрым именем ради, возможно, мнимого спасения, а он косвенно этим воспользовался. Только ли в силу взглядов девушка пошла на такой шаг?

— Может произойти всё что угодно, Angel. Из каждого правила есть исключения. Они не определяют жизни, но они тоже есть. И ты должна знать, что существуют вещи дороже денег. Даже больших.

Он внимательно смотрит в голубые с контрастной синевой глаза. Василий ловит малейшие колебания мимики. Он вслушивается едва ли не в биение сердца и полон надежды, что нежные губки девушки не искривит ядовитой улыбкой, а в юной головке не укоренятся мысли о его двуличии. Ведь он не врёт. От чистого сердца, с искренней заботой старается уберечь её в будущем.

— Это сложно, Basil, — полушёпотом проговорила она и отвернулась.

— Я же с тобой.

Глаза метнулись к его лицу и снова убежали.

— Ты же не всегда будешь рядом.

— Я не хочу лишать себя счастья в настоящем из опасений за будущее. Сейчас я с тобой.

Она робко улыбнулась.

— Ну-у… ты правда-правда не уйдёшь?

— Из своей квартиры? — насмешливо глянул он.

— Дура-а-ак! — кинула она скомканной салфеткой.

— Вообще-то, собираюсь, но не знаю куда.

— What do you mean, Basil? — растерялась она.

— Не знаю, куда тебя пригласить, — бархатно глянул он на юную соседку. — Мне по душе бары и кабаки. Можно ресторан, кафе или кофейню, а вот кино и прочие увеселительные заведения как-то не манят. Поэтому тяжело выбрать. Что ты любишь? Ну и я переживаю насчёт того, что могут подумать про нас.

Она осветилась лицом.

— Ah, Basil, ты издеваешься надо мной, — шутливо погрозила она пальчиком, а Василий подумал, что облизал бы этот эстетически совершенный перст. — Ну-у… я же вообще-то люблю поесть.

— А так и не скажешь.

— Что ты имеешь в виду?

— Худенькая.

— Это да… — погрустнела она и мельком посмотрела на совершенно не выдающийся размер груди. — Стараюсь хотя бы немного набрать.

— Моё мнение учитывается?

— Конечно, — встретила она взгляд мужчины. Василий демонстративно опустил его на два едва видимых холмика.

— Мне нравится, как есть сейчас.

По её щекам разлилась краска смущения.

— Хорошо. Как скажешь.

— Значит, можно просто пригласить покушать?

— Ага! — мгновенно переключилась она, кивнув с лучащимися глазами. — А на счёт мнения окружающих не волнуйся. Мы же как брат с сестрой выглядим. Если только не делать что-то такое…

И вновь волна смущения. Василий улыбнулся.

— Предложение заманчивое. Однако, если делать, то не на виду.

— Не говори таких смущающих вещей, — затихая голосом, отозвалась она.

— Я… — заикнулся было он, как в то же время заиграла музыка звонка. — О, бабушка!.. Привет!

«Васенька, родной, очень рада слышать твой голос! — услышал мужчина. — Обещал же позвонить, но занят, поди?»

— Виноват, баб, очень виноват. Хотя ты права, было много забот.

«Ой! Ну я тогда потом позвоню».

— Нет-нет, что там приключилось? — помотал головой Василий.

«Всё хорошо, внучек, ничего особенного. Просто клубника спеет, а у меня спину схватило. Жаль, пропадёт».

— Клубника, значит… Приеду, баб. Завтра можно? У тебя, кстати, интернет там появился вообще?

Бабушка пообещала узнать у соседа, есть ли в деревне интернет, затем несколько раз извинилась и уже потом пообещала встретить внучка выпечкой. Отказываться в свою очередь Василий не стал, ибо бесполезно, во-первых, а во-вторых, бабушка натурально умеет готовить из топора суп. Её выпечка невыразимо вкусная.

Чудные глаза соседки пытливо смотрят в лицо мужчине. Мысленный разговор возник и погас. Василий без труда уловил, что хочет сказать Ангелина, чаруя прекрасными глазами, но он ведь отвечает за неё перед Владимиром и Марией. Нельзя бежать по первой прихоти, надо для приличия немного подумать.

В итоге поинтересовался:

— Хочешь со мной?

Ангелина кивнула так, чтобы уж точно никак иначе нельзя было истолковать.

— Хорошо. Подружки есть толковые, что учатся хорошо?

— Basil! Они все хорошие.

— И Танька?

— Нет, она немножко плохая, — смутилась Ангелина.

— Так есть?

— Да.

— Договорись, что потом позанимаетесь. И попроси ещё кого-нибудь передать, что будешь отсутствовать.

— А сколько, Basil?

— Посмотрим. Как бабушке легче будет, так и приедем.

Она призадумалась, что-то подсчитывая, а потом радостно кивнула и полезла в смартфон звонить.

Глуповатая улыбка то растянет губы, то немного угаснет. Василий бездумно листает новостную ленту, лайкая картинки и односложные посты, а глазами нет-нет поведёт вбок, чтобы с ненасытной жаждой вглядеться в белую полоску трусиков Ангелины.