Чтение онлайн

— Да, но смотри не пользуйся этим в корыстных целях. А то твоей попе сильно не поздоровится.

— Хи-хи, — прыснула она. — Ладно.

— Жизнь крайне сложная штука. Базируясь на простейших вещах, она только умножает своё многообразие. Банки могут быть как двигателем экономики, так и её антагонистом. И кредиты, и деньги, и банки — это лишь инструменты в руках человека. Чтобы система работала хорошо и правильно, недостаточно только образования, нужно ещё и воспитание. А если его нет, то чего можно ожидать? Есть реальные объективные факторы грабительским процентам в банках. Поэтому я просто избегаю пользоваться их услугами. Хотя бывает трудно устоять, именно поэтому столько людей к ним прибегают. Тебе смартфон нравится?

— Боже, Basil, конечно! — воскликнула она и вдруг поцеловала в щёку. — Я в него уже влюбилась.

— Реклама, дизайнерский и технический отделы в компаниях работают таким образом, чтобы в нас рождалось желание иметь у себя предмет, а банки сахарным голоском нашёптывают, мол, возьми сейчас, не копи, всего лишь рассрочка и никаких переплат. Понимаешь теперь, почему всё так?

Она сдвинула бровки и озадаченно кивнула. Василий рассмеялся и слегка потрепал по голове.

— Ладно, не заморачивайся этими штуками, а то морщинки появятся и стареть начнёшь.

— Фу! — отшатнулась она.

— Вот-вот.

Вышли на Сорок Третьем километре, потом на местном такси уже до села Введенское, откуда недалеко до бабушки. По пути он сделал несколько звонков в клинику Бобыря и договорился о приёме своей пожилой родственницы.

Таксист оказался сговорчивым и был не против получить приличную сумму за доставку бабушки к самым дверям центра. Василий пошёл на это, зная, что предстоят борьба и уговоры, поэтому заранее побеспокоился о козырях.

Вырвавшись из напряжённого московского воздуха, пара соседей ещё в Зеленоградском вдохнули полной грудью, ощущая открывающийся простор и покой, а уж когда высадились на чуть пыльной глинистой дороге, под Введенским, то ненадолго замерли, впитывая чудную, щебечуще-звенящую атмосферу. Весенняя зелень ласкает глаза и успокаивает душу, а вездесущий простор и покой настраивают на нужный лад. Такой приятный и желанный.

Деревенька, домов в пятнадцать, скорее отросток от общего села. Участки нарезаны щедрой и не шибко заморачивающейся геометрией рукой. Дом же дед успел выстроить просторным, двухэтажным, но не бетонно-громоздким и тяжёлым, а всё больше из советских запасов досок, балок, фанеры и краски. Зимой бабушка с дедушкой не мёрзли, но у Василия всё равно были планы как улучшить этот показатель. Главное, заработать денег и убедить бабушку.

Деревьев на участке много, как и укромных тенистых уголков. Есть поливная труба, есть ёмкости с дождевой водой и грядки. Заборчик высотой в пояс оплетён диким виноградом и плющом. На крыше веранды, куда выходит балкон со второго этажа, спит матёрый рыжий кот, а птички, пользуясь моментом, клюют остатки сухофруктов с прошлого года.

— Васечка! Родной! Как же ты быстро приехал! — раздался голос пожилой женщины.

Водитель, успевший закурить, улыбнулся большой и открытой улыбкой, как могут только жители провинций и сельской местности. Василий тоже позволил радости от встречи отобразиться на лице.

— Ну дай обниму, здоровячёк ты мой! — быстрым шагом вышла бабушка, сверкая пусть уже чуть блёклыми, но всё ещё яркими глазами. Обнялись.

Оба оглядели друг друга критически и высказались.

— Баб, это Ангелина, моя соседка. Так вышло, что я присматриваю за ней, пока родители в отъезде. Вот, решил взять на помощь.

Ветер как раз донёс клубничный дух, а чуть порозовевшая девушка склонила голову.

— Здравствуйте.

— Это Тамара Михайловна, моя бабушка.

— Святые угодники, какая чудная! — воскликнула пожилая родственница. — Прям картинка!

— Ладно вам, — махнула застеснявшаяся Ангелина.

— А чего тут? Как есть говорю.

— Баб, прекращай в краску вгонять человека. Лучше иди собирайся.

— Это ещё куда? — удивилась женщина. — Там на плите обед вам варится. Куда я пойду?

— Пойдёшь соберёшься и поедешь в город, в клинику лечиться, — сделал ход Василий.

— Да ещё чего! — воскликнула Тамара Михайловна, и понеслось противостояние.

Если бы не изначально подготовленный водитель, то не вышло бы. Расчёт оказался верным, отдавать просто так деньги женщина не пожелала и потому отправилась в заботливые руки специалистов по суставам. Василий про себя посмеялся, что если сравнить сумму, переведённую на счёт клиники, и оплату водителю, то бабушке стоило бы пересмотреть решение, но он сделал всё, чтобы она думала иначе.

Дружно помахав отъезжающей машине вслед, Василий взял Ангелину под руку и повёл на клубничные угодья.

Тамара Михайловна лишь тогда окончательно сдалась, когда убедилась, что Василий запомнил, где и что лежит, какие грядки поливать и куда складировать урожай клубники.

Пока объятая глубочайшим любопытством Ангелина ходит по участку, мужчина стал активно хозяйничать. Нужно и суп доварить, и салат дорезать. Гостеприимная родственница успела распланировать быт на несколько дней, всё пересказала, на ходу корректируя с учётом Ангелины, поэтому Василий, ко всему прочему, топит баньку — а куда ещё с дороги нужно сходить? Пусть, конечно, уже вместо трактов шоссе, а коней сменили автомобили, но традиция велит.

Ангелина вошла в кухню-веранду словно ангел, пахнущий клубникой. По прямому поручению Господа она успела сменить прилежное платье на белый чуть прозрачный сарафан на лямках и просто лишила дара речи мужчину. Пока у него из рук не выпала ложка, взгляд впитывал образ, забыв обо всём.

— Ой! — издала она и бросилась поднимать. Василий тоже склонился, и они вдруг ударились головами. — Ай-й!

— Прости, Angel. — Он скорее отложил столовые принадлежности и стал гладить по голове.

Девушка тоже отставила чашку, доверху наполненную огромной клубникой, и страдальчески посмотрела на визави.

— Больно как.

— Бедняжка.

— Это всё ты, — слабо толкнула она Василия в голову.

— Когда ты успела переодеться?

— Да там, в бане, — махнула Ангелина, тут же забыв о боли. — Она такая классная, только я свет не поняла, как включать.

— Хм-м… — издал Василий, вдруг посмотрев ниже. Девушка сидит на корточках, ножки чуть разведены, да и если бы свела, то голубой рельефный бугорок всё равно был бы виден. — Я… я потом тебе покажу. Давай руку.

Она, конечно, поняла, где был взгляд Василия, и он невольно ловит каждый мимический отклик. Ангелина легко подала кисть, и они поднялись. Голубые с выразительной окаёмкой глаза сверкают счастьем и озорством, лицо пышет желанием что-нибудь делать, готовностью к безумствам — совершенно не похоже, что её расстроил взгляд между ног. Поставив мысленную галочку, Василий спрашивает с кривой улыбкой:

— Пособирала клубнички в себя?

— Хи-хи, ну, не только туда, ещё вот.

— Огромная, да? — выудил он самую здоровую, величиной с ладонь девушки.

— Вообще! И вкусная очень. Там её реально полно.

— Не боишься, — спросил он, жуя, — Сарафанчик запачкать? Больно он белоснежный.

— Ну-у, просто… — замялась она, и Василий понял, для кого тот был надет.

— Я найду тебе классную рабочую одежду позже, а пока походи в нём, ладно?

Она радостно кивнула и тоже угостилась клубникой.