Чтение онлайн

Он одним резким движением разорвал браслет и сжал его в кулаке. Ошеломленная, Катя перехватила его руку и умоляюще воззрилась на него. Рома повел плечами.

— Что? Вернула же — можно снимать.

— Точно вернула? — потребовала подтверждение Катя. Рома улыбнулся и поцеловал ее в губы.

— Абсолютно, — весело сказал он, однако тут же поцеловал Катю куда более долгим и непростым поцелуем. Катя приникла к нему всем телом, понимая, что пришло время разговоров, и Рома начал первым: — Теперь рассказывай, что там не так с Бессоновой? Мы с ней расстались черт знает когда и ни разу даже не заикались о любви.

Катя вздохнула. Рассказывать о собственной дурости сейчас, когда от ее признаний и извинений как будто бы уже не зависела судьба, было не в пример сложнее, но, наверное, еще более необходимо. И Катя рассказала. Положив Ромкину ладонь себе под щеку, мужественно выдерживая его недоуменный взгляд и ни словом не приукрашивая ни своей неуместной ревности, ни столь же неуместных сомнений в Ромкиной честности. И чем больше говорила, тем сильнее убеждалась в том, что никогда больше не позволит себе ни того ни другого. В Ромке нельзя сомневаться. Он не способен на предательство.

И его первые же слова подтвердили этот вывод.

— Катька, прости! — с горечью проговорил он и, прижав Катю к себе, уткнулся лицом ей в волосы. — У меня просто настроение хорошее было — мы в кино с тобой собирались. Я с тобой вообще себя не узнаю, все время на ребячество тянет. Хочется лихим гусаром перед тобой казаться, чтобы ты…

— Ахала и глаза закатывала от восхищения? — поддержала его Катя шуткой, чувствуя, как сложно даются Ромке эти признания. Поцеловала благодарно его в шею, а потом ущипнула весело за бок. — Я так и делаю, Давыдов, даже если не показываю этого. Но признания в любви отныне хочу слышать только в свой адрес! Даже шуточные!

— Согласен, — усмехнулся Рома и повел дорожку поцелуев от ее макушки через висок и щеку к губам. Однако в последнюю секунду остановился. — Но и ты мне пообещай…

— Больше никогда, Ром! — выдохнула Катя и порывисто обхватила его за шею. Чувство вины вдруг накатило с такой силой, что даже глаза защипало. — Мне никто не нужен, кроме тебя! Пожалуйста, поверь!

Он кивнул и нашел в укрытии ее губы. Не хотелось даже думать о том, кто из них больше виноват во всем том сумасшествии, что случилось почти месяц назад. Оба начудили — обоим и досталось. И наверное, не раз еще придется и вспоминать об этом, и сожалеть, и удивляться собственной слепоте, и смеяться над собой, но все это потом. А сейчас хотелось только целовать Катюху, и ощущать ее ответные пылкие поцелуи, и забываться в них, и забывать все оставшиеся позади неприятности, и понимать, что все изменилось. Все на свете изменилось. И Катька…

…любит…

— Пообещай, что будешь задавать мне вопросы, на которые хочешь получить ответы, — наконец договорил Рома, глядя на Катю совершенно явно осоловевшими глазами. От нее почти невозможно было оторваться. А когда она сама еще и прижималась к нему так крепко, и обвивала его ноги своими ногами, и почти не давала дышать в своих объятиях…

Кажется, он сглупил, когда захватил всего один презерватив…

— Обещаю, — заулыбалась Катя и погладила его по груди. С ума сойти, как ей это нравилось. Как нравился весь Давыдов — от взъерошенных — ее стараниями — черных волос до крепких ягодиц, которые так и тянуло снова пощупать. Интересно, что Ромка скажет, если она попробует еще раз его соблазнить? Кажется, она уже чересчур по нему соскучилась. — Но тогда тебе придется на них отвечать, Давыдов.

Рома чуть удивленно поднял брови, но, пожалуй, ее условие было вполне справедливым.

— Договорились! — согласился он и вгляделся в такие завлекающие голубые глаза. Мысли ретировались с совершенно космической скоростью, но за одну из них Рома все же зацепился. — Хочешь в душ? Там тесновато, правда, но…

— Целоваться не помешает? — лукаво спросила Катюха и сжала его руку. Рома закрыл на мгновение глаза, не веря собственной удаче.

— Нет, не помешает, — пообещал он, и Катя удовлетворенно засмеялась.

Как ни пытались они растянуть удовольствие, а возвращаться на грешную землю все же пришлось. Некоторые вопросы требовали немедленного прояснения, потому что от них зависело будущее.

Рома выбрался из постели, чтобы встретить курьера с заказанной пиццей: не тратить же, на самом деле, такой день на магазины и готовку, — а когда снова зашел в комнату, увидел на себе озабоченный Катюхин взгляд. В одной Роминой футболке, достающей ей до середины бедра, она выглядела безумно возбуждающе, но вот вопрос задала из отвратительно неромантичной темы:

— Ром, а как же университет?

Что ее подвигло на него именно сейчас, стоило только догадываться. Может, вынашивала с самого прихода, может, учебники на полке напомнили. Рома поморщился и ответил откровенно, как обещал:

— Я не вернусь, Кать. — Он обвел руками свою каморку и находящийся за стенкой торговый зал. — Не сказать, что мне нравится все это, но здесь хоть какая-то свобода. От неусыпного контроля твоего и моего отцов я устал.

Катя горько вздохнула: она слишком хорошо понимала Ромку, чтобы возражать. Но так же и понимала, что нынешняя жизнь совсем не для него. С его умом и его целеустремленностью он может добиться в жизни очень многого. Но для этого ему нужно образование. А они со Строевым и старшим Давыдовым Ромку его лишили.

— Но ты же не можешь так… всю жизнь, — осторожно проговорила она, не зная, как начать уговоры. Рома улыбнулся.

— Всю жизнь и не буду: нанялся до конца лета, — объяснил он. — Попробую пересдать английский и заново поступить сразу на IT. Если не получится, еще заочка есть. Была мысль вообще в другой город податься, но на кого я тебя тут оставлю?

Она притянул Катю к себе и легко поцеловал ее в поникший нос. Ну подумаешь, год потеряет, было бы из-за чего расстраиваться. Тем более сегодня.

— Ром, я поеду с тобой в любой город, если ты позовешь, — негромко проговорила Катя и погладила его по груди. — Переведусь в другой универ или поступлю заново: никто меня не остановит. Но я девчонка, мне все равно. А у тебя больше не будет отсрочки, даже на очном. И… может так случиться…

Рома поморщился: да, об этом чудесном правиле он тоже знал. Вот только если еще вчера на него было плевать, то сегодня оно вдруг высветилось годовой разлукой с Катюхой. И кажется, именно это ее и расстраивало.

— Кать…

— Целый год! — со стоном выдохнула она, подтверждая его предположение. — Целый год, Ромка! Я с ума без тебя сойду! Я за месяц почти сошла, а тут в двенадцать раз больше! И не увидеться даже, не поговорить, не обняться! А ты!..

— Кать, — снова позвал Рома, не зная, что ей сказать, но Катюха не была бы самой собой, если бы не решила все за него. Отскочила неожиданно, повернулась спиной, несколько раз напряженно вздохнула, потом снова посмотрела на Рому. В глазах у нее было знакомое непробиваемое упрямство.