Чтение онлайн

Однако кое-что он все же выяснил. Во-первых, за ним следили, а значит, не было никакого резона планировать побег до того, как он не установит их личности. Во-вторых, его кулон был очень важен, и не только для него самого. Глеб был уверен, что каким-то образом он мог бы ему помочь разобраться с происходящим.

С другой стороны закрытых дверей зазвучала музыка. Она была довольно необычна, по крайней мере, Глеб, считавший себя заядлым меломаном, не слышал ничего подобного. Она напомнила ему древнюю кельтскую музыку, которую им включили на уроке истории в школе. Однако в этих звуках было нечто большее. Слушателя словно окутывало безумное смешение разных стилей, непохожих, но, в то же время, удачно совмещенных друг с другом.

– Пир начался, – прошептал стоявший сразу за ним Анкур.

– Так, подносы с миароном, вперед! – проорал сквозь музыку Севака, словно только и ждал его слов.

Огромная дверь отворилась, в полную силу впуская в коридор звуки смеха, улюлюканий и музыки. Слуги в начале строя пришли в движение и скрылись в потоке света. Глеб вытянул шею, чтобы рассмотреть, что происходило за дверями, но так ничего и не увидел. Через пару минут ушедшие вернулись с пустыми подносами, а Севака вновь прокричал название очередного непонятного блюда. Так повторялось раз пять, пока он, наконец, не крикнул: «Жареные поросята, вперед!».

Глеб направился к открытым дверям, но начальник слуг неожиданно преградил ему путь.

– О, нет, для тебя есть кое-что особенное, – сказал он, чуть ухмыльнувшись. – Подожди пока.

Севака сделал знак, и один из слуг взял поднос у него из рук.

Глеб встал в стороне и взглянул на удивленно пожавшего плечами Анкура.

– Вот, и только попробуй отказаться, – спокойно, но жестко сказал Севака, протягивая поднос с белым блюдом, напоминавшим небольшой пирог.

– Мекторианский краутвиц! – выпучив глаза, воскликнул Анкур.

Глеб, которому это название ничего не говорило, молча принял поднос.

Севака и слуги облегченно вздохнули.

– Отнеси это прямо его величеству. Можешь идти, – выпалил начальник слуг, словно радуясь возможности поскорее от него избавиться.

Думая, чем был так примечателен этот пирог, Глеб ступил в зал. Его масштабы были воистину огромны. На стенах висели исполинские куски материи красного цвета. На каждом золотом были изображены три руки, державшие скрещенные мечи. Большущие окна с расписными стеклами впускали достаточно света, но, словно не замечая этого, в стенах были установлены сотни факелов, своими неровными лучами бросавших вызов солнцу. Справа от дверей в специально отведенном месте расположились музыканты, игравшие на инструментах, напоминавших флейты. В центре, повторяя конструкцию зала, высился длинный стол в форме буквы «П». За его внешними краями сидели несколько десятков человек представительного вида. Большая часть мужчин, за исключением стариков, была облачена в одинаковые легкие кожаные доспехи с серебряными или золотыми вставками, в то время как женщины блистали всевозможными роскошными нарядами.

Впрочем, у Глеба не было времени осматривать все как следует. Еще только войдя в зал, он заметил короля. Не заметить его было трудно.

Король Ванак восседал в самом центре. На нем был красный летний камзол, а голову украшала корона. Он то и дело поправлял одежду и с завистью бросал взгляд на ладные доспехи соседей. Справа от него расположилась принцесса. Ее одеяние отличалось от замысловатых платьев и представляло собой обычные белые кожаные доспехи, которые больше подошли бы мужчине. Слева от Ванака, скорчив невозмутимую мину, расположился дукс Зел. Он был в чем-то среднем между плащом и камзолом, а держался так важно, что, если бы не корона на голове Ванака, за короля можно было бы принять его самого.

Ванак, размахивая куриной ножкой, горячо доказывал что-то дуксу Зелу, но заметив Глеба, откинулся на спинку кресла и поднял руку. Как по мановению невидимого жезла, музыка вмиг стихла, а смех сменился напряженным молчанием. Затем взор короля упал на поднос, и Глеб прочел на его лице удивление. Скосив глаза, он обнаружил, что все, как завороженные, уставились на пирог.

Все еще не до конца уверенный, что поступает правильно, Глеб положил поднос на стол перед Ванаком. Пару секунд ничего не происходило, но затем тишину прорезал взрыв аплодисментов. Хлопали все, кроме короля и принцессы. Наконец, Ванак сделал знак, и шум постепенно улегся.

– Я этого не просил, – строго проговорил он, обращаясь к кому-то неопределенному в зале.

– Ваше величество, – начал дукс Зел, – я решил, что после всего случившегося...

– Значит, вы плохо решили! – прервал его Ванак. – Несмотря на войну, нельзя брезговать честью.

Король говорил спокойно, но было очевидно, что он с трудом сдерживал гнев.

– В таком случае, искренне прошу простить мою глупость, – дукс Зел метнул в Глеба ненавидящий взгляд.

– Всем нам свойственно ошибаться. В следующий раз подумайте дважды перед тем, как меня радовать, – изрек Ванак более мягким тоном.

В зале раздался дружный смех, и музыканты, видимо, воприняв это как сигнал к продолжению, вновь затянули свою странную мелодию. Король подозвал одного из слуг, и через мгновение злополучный пирог исчез там же, откуда и появился. В надежде, что его роль на этом окончилась, Глеб попятился к выходу.

– Стой, – догнали его слова короля, – будешь следить, чтобы мой кубок был всегда полон.

Перед Глебом возник Севака и тихо велел следовать за ним. Они обогнули стол и очутились позади королевского трона, где их встретил Анкур.

– Приказ дукса Зела. Ничего личного, – сказал начальник слуг, вручая ему тяжелый серебряный кувшин с вином. – Будь здесь и следи за каждым движением его величества. И помни – твоя забота король, за остальными присмотрит он.

К счастью для Глеба, Ванак оказался человеком, не слишком увлеченным вином. Лишь изредка король, не оборачиваясь, поднимал кубок и немного встряхивал его, давая понять, что тот пуст, и тогда мальчик до краев наполнял его темно-красной жидкостью.

Они стояли на приличном расстоянии, и из-за всеобщего шума Глеб не мог разобрать отдельных слов и понять, о чем говорили король и дукс. Однако, судя по тому, как время от времени на него падал то свирепый взгляд Зела, то сочувствующий взор Клеи, он играл далеко не последнюю роль в их беседе.

Анкуру повезло куда меньше. Кубок дукса Зела ежеминутно взмывал в воздух и нетерпеливо вздрагивал, требуя своей доли благородного напитка. То же можно было сказать и о сидящем рядом с принцессой богато, но безвкусно одетом парне со светлыми волосами и упрямыми глазами. Анкуру, как заводному, приходилось бегать с кувшином, и вскоре он совсем запыхался.

– В честь чего устроили пир? – спросил Глеб, когда тяжело дышащий Анкур встал рядом.

– Слуг не посвящали, – устало улыбнулся тот. – Хотя поговоривают, что повод очень серьезный.

– Это не...

– Ты? – догадался Анкур. – Пир был спланирован еше две луны назад, так что вряд ли, – с этими словами он оставил Глеба размышлять над тем, что значили две луны, и поспешил к показавшемуся в воздухе кубку дукса Зела.

Постепенно всеобщее веселье достигло апогея – музыка звучала все громче, слуги бегали все быстрее, а гости пьянели все стремительнее. Наконец, король Ванак взял кубок и встал.

– Приветствую вас, мои храбрые дуксы и их прекрасные спутницы, – сказал он, когда воцарилась тишина. – Вам всегда будут рады во дворце Формос, но сегодня я собрал вас не просто, чтобы еще раз убедиться, что королевское вино самое крепкое, а блюда самые вкусные, – в зале раздались одиночные смешки, и король, терпеливо выждав, пока они не смолкли, продолжил: – Я не большой любитель речей, поэтому оставим это благородное дело тем, кто в нем разбирается. Впервые за долгое время я позвал вас не ради обсуждения нашей победоносной войны, но чтобы сообщить радостную весть... Как вы знаете, моя дочь вступила в возраст, когда пора задуматься о семье. Мы много думали, кто достоин ее руки, и пришли к единому мнению. Возрадуемся помолвке принцессы Евклеи и молодого дукса Квинта!