Чтение онлайн

– Нет. Я сбрасываю его до заводских настроек каждую неделю.
– Лео изумленно смотрит на меня, и я пожимаю плечами.
– Что? Это обычная повседневная паранойя. Хотя вам двоим, наверное, стоит взять одноразовые на всякий случай.

– Ты чистишь телефон каждую неделю.
– Легкая улыбка трогает губы Данте.
– Мой воробей.
– Когда я слышу, как он называет меня воробьем, мое сердце замирает. Я заталкиваю все это глубоко внутрь. Мне нужно поговорить с Данте, но не сейчас. Не сейчас, когда жизнь моей дочери висит на волоске.

Мы мчимся обратно в штаб-квартиру в Джудекке, где вертолет стоит на посадочной площадке, его винты уже вращаются. Лео, который был с нами все это время, отстает.

– Я облажался, - говорит он, не глядя на меня.
– Андреас был одним из моих парней. Я его нанял, я его проверил. Я пойму, если ты не хочешь, чтобы я шел с вами.

Что? Лео считает, что это его вина? Это я виновата. Я взломала компьютер Верратти и украла деньги.

Взгляд Данте встречается с моим. Должно быть, наши мысли движутся в одном направлении, потому что он поворачивается к Лео и говорит:

– Ради всего святого, Лео, у нас нет на это времени. Просто садись в этот чертов вертолет.

Следующие тридцать минут проходят как в тумане. Единственное, что удерживает меня в реальности, - это успокаивающее тепло руки Данте. Мы прибываем в Бергамо, где нас ждет бронированный внедорожник. Данте все предусмотрел. Мы подъезжаем к дому Сесилии Гирелли, припарковав машину в сотне метров от дома, чтобы Андреас не узнал о нашем присутствии.

Дом небольшой, но ухоженный. Снаружи он свежевыкрашен, деревянные ставни на окнах поблескивают. Кто-то - вероятно, Сесилия - любит это место.

Лео смотрит на меня, выражение его лица озабоченное.

– Валентина, я не думаю, что тебе стоит заходить внутрь.

Этот человек похитил моего ребенка. Лео думает, что Данте собирается навредить Андреасу? Он понятия не имеет, что я хочу с ним сделать.

– Ты ошибаешься. Я должна быть там.

Глава 36

Данте

Я ни черта не могу сделать, чтобы остановить Валентину. Она хочет причинить Андреасу боль, и я это понимаю. Но правда в том, что она не кровожадна. Как только она увидит, что я втыкаю нож в Андреаса, чтобы заставить его говорить, она посмотрит на меня по-другому.

И я ни черта не смогу с этим поделать.

– Это может быть засада.
– Я указываю на место справа от двери, где она будет защищена от шальных выстрелов.
– Оставайся здесь, пока мы не разрешим войти.

– Хорошо.

Я выбиваю дверь плечом. Она из цельного дуба и не поддается, ни капельки. А вот рама - совсем другое дело. Она трещит, и я врываюсь внутрь, Лео за мной по пятам.

Андреас, чертов трус, прячется в подвале. Он поднимает руки, как только мы врываемся внутрь.

– Не стреляйте!
– кричит он.
– Я безоружен.

Я срываюсь. Я прижимаю его к стене, мое предплечье давит ему на шею и мешает дышать.

– Ты гребаный предатель, - рычу я. Он пытается вырваться, и я бью его кулаком в живот. Он падает, его дыхание сбивается на короткие вдохи.
– Ты нарушил свою клятву верности.
– Я наношу ему сильный удар ногой в лицо.
– И ты похитил ребенка.

– Зачем ты это сделал, Андреас?
– напряженно спрашивает Лео.
– Почему ты стал предателем?

Андреас медленно поднимается на ноги, вытирая кровь со рта тыльной стороной ладони.
– Мне было больно, - выплевывает он.
– Все лето я не мог работать. Я беспокоился о деньгах.

– Беспокоился о деньгах?
– Лео трясет от ярости.
– Дон платил тебе. Все лето.

– И как долго он бы продолжал это делать? Вечно? Если бы я получил травму на работе, Дон заботился бы обо мне до конца жизни?
– На его лице появляется уродливая ухмылка.
– Я так не думаю. Я сделал то, что должен был сделать.

– Дай угадаю. Ты сделал что-то, а Призрак узнал и использовал это как рычаг давления.
– Гребаный кусок дерьма.
– Где девочка, Андреас?

На его лице появляется вызывающее выражение.

– Я ничего не знаю.

Я достаю нож из внутреннего кармана пиджака.

– Это филейный нож, - говорю я ему.
– Я люблю использовать его для тонкой работы. Я мог бы долго пытать тебя, Андреас. Не торопясь, наполняя болью каждое мгновение твоего существования. Но я не стану этого делать. У меня нет на это времени.

Я вгоняю нож в его тело, прямо под грудную клетку.

– Я задел твою печень, - говорю я ему вполголоса, наблюдая за тем, как в его глазах появляется шок.
– К счастью для тебя, шансы выжить довольно высоки.
– Я держу свой одноразовый телефон вне досягаемости.
– Если ты доберешься до больницы.

Он задыхается от боли, хватаясь за бок.

– На твоем месте я бы не вытаскивал его, - продолжаю я.
– Он замедляет кровотечение. Знаешь ли ты, что человеческий организм может потерять от двух до четырех литров крови, прежде чем впадет в шоковое состояние? При такой ране, как у тебя, на это уйдет от десяти до пятнадцати минут.

Я бросаю телефон в дальний угол подвала. Валентина стоит позади меня, вытаращив глаза. Она смотрит на меня так, будто видит меня - по-настоящему видит - в первый раз. Меня охватывает дурное предчувствие, но я сосредотачиваюсь на текущей задаче.

– У тебя есть два варианта, Андреас. Если ты будешь упорствовать в своем молчании, я буду стоять здесь в течение следующих пятнадцати минут и смотреть, как ты истекаешь кровью на этом холодном бетонном полу. А когда завтра утром твоя сестра вернется из своей поездки в Милан, она обнаружит твое тело в своем подвале.

– Второй вариант - ты отвечаешь на мой вопрос, и я пну этот телефон в твою сторону. Если мы найдем Анжелику невредимой, я, возможно, даже позволю тебе покинуть Европу живым.
– Я не могу представить, что моей племяннице причинят вред, потому что не смогу действовать дальше.
– Я задам вопрос еще раз. Где девочка?

Он смотрит на меня, выдыхая ненависть и боль. Но он не готов умереть сегодня.

– Он забрал ее у меня тридцать минут назад.

– Этот парень?
– Валентина выходит вперед и подносит к его лицу свой телефон. На нем фотография Нила Смита.
– Это тот парень, который забрал Анжелику?