Чтение онлайн

В его глазах такая нежность.

– Я тоже тебя люблю, воробушек.

Лучия звонит мне на следующий день после Рождества и сообщает, что они с Антонио собираются пожениться.

– Свадьба через две недели, - говорит она.
– Будешь ли ты моей подружкой невесты, а Анжелика - моей цветочницей?

– Она будет в восторге, и я тоже.

Мы долго болтаем, обсуждая различные детали. Роза сошьет свадебное платье, первая примерка назначена на завтра. Ни Антонио, ни Лучия не религиозны, но они все равно поженятся в Il Redentore, церкви в Джудекке, построенной еще в шестнадцатом веке. Лучия наняла кого-то, кто займется цветами и декором, но хочет, чтобы я все проконтролировала, и я с радостью берусь за это. Я безумно счастлива за свою подругу. Она долго страдала из-за смерти родителей, но, похоже, наконец-то исцелилась и обрела покой. Антонио заботится о ней, и очевидно, что он делает ее очень, очень счастливой. Почти так же, как Данте делает счастливой меня. Они вдвоем проживут прекрасную жизнь вместе.

Через два дня я работаю в кабинете Данте, когда раздается звонок в дверь. Дома только я. Данте вышел в магазин, а Анжелика сейчас в палаццо Антонио, где Агнес учит ее печь.

На мне треники и футболка, без лифчика. У меня есть три подходящих бюстгальтера, и все они лежат в корзине для белья, ожидая, когда я постираю их вручную. Я натягиваю толстовку Данте, чтобы не было видно соски, и спускаюсь вниз, чтобы узнать кто там.

Это Сильвио, а рядом с ним - незнакомец, мужчина лет сорока с зачесанными назад волосами.
–

Простите, что беспокою вас, Валентина, - извиняется Сильвио.
– Но синьор Тревизани настаивает, что ему нужно поговорить с синьором Колонна.

– Его здесь нет. Он вышел за хлебом.
– У Марты выходной, поэтому мы сами покупаем продукты. Удивительно, как быстро становишься избалованным.

– У меня есть информация, которую он просил.
– Тревизани нервно оглядывается по сторонам.
– Могу я подождать внутри?

Я смотрю на Сильвио, и он пожимает плечами. Я обдумываю ситуацию. Тревизани, должно быть, входит в список доверенных лиц Лео, потому что в противном случае охранники остановили бы его еще до того, как он постучал в дверь. Но все равно странно впускать в дом совершенно незнакомого человека, особенно так скоро после того, как мы перешли в состояние повышенной готовности.

– Я офицер карабинеров, - быстро говорит Тревизани, показывая мне свой значок.
– Мне нельзя появляться рядом с домом Колонны. Если кто-то узнает меня…

Вполне справедливо.

– Заходи, - приглашаю я. Сильвио выглядит так, будто хочет присоединиться к нам, но сегодня дежурит только он.
– Я займусь этим, Сильвио.

Тревизани заходит внутрь и садится на диван.

– Хотите что-нибудь выпить?
– вежливо спрашиваю я.

Он перестает покачивать ногой, чтобы ответить.

– Нет, спасибо.
– Он поднимается на ноги и протягивает мне руку, его взгляд задерживается на свитере.
– Я не представился должным образом. Меня зовут Бруно Тревизани.

– Приятно познакомиться. Я Валентина…

– Я знаю, кто ты, - перебивает он, улыбка на его лице очень близка к похотливой.
– Ты та девушка из больницы, ради которой Колонна убил своего брата.
– Он ухмыляется.
– Судя по его толстовке, похоже, что у него все получилось.

Я дергаюсь, как будто меня ударили током. Ты та, ради которой Колонна убил своего брата. Убил своего брата.

– Что ты сказал?

– Ты девушка его брата, не так ли? Я скрыл подробности в своем отчете, чтобы помочь Данте, но это было очень неприятно. Знаешь, он клялся, что это был несчастный случай, но теперь, когда я вижу тебя… - Он широко улыбается.
– Не могу сказать, что виню его.

Мой рот наполняется желчью. Комната качается вокруг меня, и я хватаюсь за диван, чтобы не упасть.

– Я вынуждена попросить тебя уйти, - говорю я безвольными губами.
– Я скажу Данте, что ты заходил.

– Что за…

– Уходи сейчас же. Пожалуйста.

Десять лет я верила, что Антонио Моретти убил Роберто.

Но если этот полицейский говорит правду, то это был не Дон.

Это был Данте.

Глава 29

Данте

Когда я возвращаюсь домой, Валентина лежит на диване в гостиной, прижимая к груди подушку.

– Булочная была закрыта, - говорю я ей.
– Боюсь, тебе придется довольствоваться хлебом из бакалейной лавки. Извини.

Она не смотрит на меня. Не отвечает. Ее взгляд устремлен на пустой экран телевизора. Меня охватывает страх.

– Валентина?
– спрашиваю я.
– Что случилось?

Долгое время она ничего не отвечает.

– У меня к тебе вопрос, - наконец говорит она, по-прежнему не глядя на меня.
– И я хочу, чтобы ты сказал мне правду. Это ты убил Роберто?

Мое сердце останавливается. Она знает. Я даже представить не могу кто ей сказал, но она знает.

– Да.

Валентина поднимает голову. В ее глазах столько муки, что я отшатываюсь назад, пораженный. Я делаю шаг к ней, инстинктивно желая облегчить ее боль, но она вздрагивает.

Она никогда не боялась меня. А сейчас вздрогнула.

Я должен был сказать ей об этом сам, но я промолчал, а теперь уже слишком поздно исправлять ситуацию. Она выглядит так, будто ее предали, и это моя вина.

– Валентина, я…

– Почему ты мне не сказал?

Я запускаю пальцы в волосы.

– Я не знаю, - говорю я, осознавая, насколько неадекватно это звучит.
– Стрельба была случайной, и я не думал, что ты…

– Ты не думал, что я пойму?
– перебивает она.
– Ты думал, я решу, что ты хладнокровно убил своего брата? Или ты думал, что я разозлюсь, узнав, что человек, который издевался надо мной полтора года, мертв?
– Она делает глубокий, прерывистый вдох.
– Я сидела здесь, в твоей гостиной, ждала, когда ты вернешься домой, и кое-что поняла. Я доверяю тебе, но ты не доверяешь мне.

– Это неправда. Я доверяю тебе свою жизнь.

– Но ты не доверил мне правду.
– Ее лицо морщится.
– У тебя было десять лет, чтобы рассказать мне, но ты этого так и не сделал.
– Она крепче сжимает подушку, костяшки пальцев побелели.
– В ту ночь, когда мы впервые спали вместе, тебе приснился кошмар. Я села на твою кровать и обнажила перед тобой свое сердце. Я призналась, что Роберто преследовал меня во снах целый год после рождения Анжелики, но он не мог причинить мне вреда, потому что Антонио убил его.
– Ее голос опускается до шепота.
– Ты выслушал меня, но не поправил. У тебя было столько возможностей сказать мне, но ты этого не сделал.