Чтение онлайн

Другим спорным моментом является написание «ил» и «йа» в таких именах как Михаил — Михайя и Ишраил — Ишрайя. Профессор Петтинато предполагает, что клинописный знак, читаемый как «йя» на конце этих и других имен [126] , представлял собой божественное имя «Йя», в то время как знак «ил» обозначал божество Ил или Эл [127] . Он считает, что «Йя» («Я») представляет собой сокращенную форму от Яхве, личного имени еврейского Бога Библии. Таким образом предполагается, что эблаитские архивы дают новые и наиболее ранние свидетельства относительно происхождения имени еврейского Бога. Если это верно, то важность такого свидетельства едва ли можно переоценить.

Однако против такого толкования имен были выдвинуты два серьезных возражения:

1). Элемент «-йя» представляет собой всего лишь гипокористическую, сокращенную форму, «употреблявшуюся в ласкательной функции и затем ставшую обычным словоупотреблением. Такое имя как Микаил, приобретшее форму Микайя, не имеет ничего общего с яхвизмом… Имя Михаил/Михей представляет собой точную семантическую параллель с эблаитским именем Микаил/Микайя» [128] .

2). Второе возражение приводит известный специалист по клинописи, преподаватель Восточного института в Чикаго профессор Гелб. Он предполагает, что клиновидный знак «-йя», истолкованный как «Я», можно прочесть и как «-ни», что означает «мне, мой, нас, наш» [129] . С этой точки зрения имя Микайя надо читать как Микани, и перевести его можно как «Кто подобен мне (нам)»? Таким образом, вопрос об элементе «Я» в эблаитских архивах еще не решен. Человек, знакомый с библейской проблематикой, вправе спросить, не впадаем ли мы в данном случае (проводя дискуссию «Эбла — Библия») в нечто похожее на дискуссию «Библия — Вавилон», проходившую раньше. На горизонте вновь появляется призрак параллеломании.

Небезынтересно обратить внимание на то, какие выводы будут сделаны относительно сообщения о существовании в Эбле двух типов пророков, именовавшихся mahhu и nabi utum. В первом случае речь идет о пророке-«экстатике», жившем в Мари и занимавшемся сирийской или вавилонской магией и гаданиями; второй, согласно некоторым свидетельствам, представляет собой «естественную аналогию ветхозаветному образу пророка. До сих пор, чтобы объяснить этот библейский феномен, ученые в качестве исторического фона брали город Мари, однако в будущем их внимание привлечет и Эбла» [130] . Пока же можно предположить только одно, а именно, что еврейское слово habhi (пророк) лингвистически связано с древней Эблой. Формальное слово habhi известно нам только от евреев, и показа еврейским пророком остается уникальная по своему призванию и задачам роль, исполнявшаяся им в древнем мире.

Город Эбла, расположенный далеко на западе по реке Евфрат в северной Сирии, в своей экономической и торговой деятельности ориентировался на запад и юг. Эблаитские тексты включают впечатляющее свидетельство, касающееся топографических названий. В данном случае (как и везде, где речь заходит об отношении Эблы к библейскому миру) ситуация остается насколько неясной, настолько и интригующей. К нашему большому удивлению, мы видим, что наименования городов, известных нам из Библии (таких как, Ур, Иерусалим, Мегиддо, Асор, Библ, Сидон, Газа, Азот, Акко, Лахис, Иоппия и Дор), встречаются в документах, датированных серединой третьего тысячелетия; все это выглядит поистине фантастично и наряду с другими неожиданными находками превосходит все, о чем мог бы мечтать археолог. Поначалу наибольшее впечатление произвело сообщение, что в одной найденной дощечке пять «городов долины», упоминаемых в Библии (Быт. 14:2, 8), а именно Содом, Гоморра, Адма, Севоим и Бела (называемая также Сигором) упоминаются в точно такой же последовательности [131] . (Однако более поздняя информация указывает на то, что этой точной последовательности не существует).

В сфере дискуссий находятся два главных вопроса. Интригующая ссылка на «Ур в Харране» [132] обратила на себя внимание исследователей, поскольку возник вопрос о том, где находился город Ур, откуда изначально пришел Авраам на территории Харрана или же в южной Месопотамии, то есть более чем за тысячу миль к югу от Харрана. Профессор Сайрес Гордон подтвердил свой прежний аргумент, согласно которому «Ур Халдейский» (Быт. 11:31) — это не шумерский Ур, расположенный на юге Месопотамии (как обычно считалось), и, по его словам, «родину Авраама надо искать где-то в регионе Урфы-Харрана» [133] .

Однако на основании филологических соображений было показано, что Урфа (современная Эдесса), расположенная в двадцати милях северо-западнее Харрана, Уром не является. «Более того, такое отождествление предполагает, что Авраам вернулся на восток, прежде чем отправиться на запад, по направлению к Ханаану» [134] . Итак, если Ур нельзя отождествить с Урфой, если речь идет о каком-то другом «Уре в Харране», т. е. Уре, расположенном на территории Харрана, то это должно быть другое место, нетождественное Урфе. Такое предположение с необходимостью подразумевает, что Авраам двинулся из Ура, располорженного на территории Харрана, к городу Харрану. Однако в таком случае информация, полученная нами из 7-го стиха 24-й главы Книги Бытия, где говорится, что Яхве взял Авраама «из земли (его) рождения», чтобы направить к Харрану, теряет смысл, поскольку Харран остается в той же самой «земле рождения». Короче говоря, на основании имеющейся информации «Ур Халдейский» нельзя сразу же отождествить с «Уром Харрана».

А теперь вернемся к пяти городам, перечисленным в 14-й главе Книги Бытия (Содом, Гоморра, Адма, Севоим и Бела, или Сигор), которые были связаны с союзом царей, побежденных Авраамом. Известный ученый профессор Мичиганского университета Д. Н. Фридман использовал информацию о существовании пяти городов, чтобы показать, что «удивительное совпадение числа, последовательности и наименований Городов Долины, наблюдаемое в эблаитской дощечке и билейской записи, указывает на то, что 14 главу Книги Бытия надо осмысливать в ее отнесении к третьему тысячелетию, а не ко второму и, тем более, не к первому, как считали ученые ранее» [135] . Для Фридмана это означает, что «библейское повествование (представленное в 14-й главе) берет начало в том же… третьем тысячелетии до Р. Х.» [136] . Далее, на основании параллелей между именами Эбрума (Эбриума, Эвриума) и Евера он смело заявляет, что Эбриум был предком Авраама, и что время Авраама надо датировать приблизительно 2500 гг. до Р. Х. [137] . Это увязывается и с упоминанием Авраама в 14-й главе Книги Бытия. Таким образом, делается вывод, что, по-видимому, «Авраам и его род появились в период первой великой цивилизации, в эпоху Ранней Бронзы, а точнее, в третьем тысячелетии (ок. 2800 — 2400 гг. до Р. Х.), когда большие города Ближнего Востока процветали и имели широкую сеть торговых и культурных связей, в частности со строителями пирамид в Египте, с представителями шумерских династий Месопотамии, города которой были стары как само время, и с правителями городов-государств, расположенных между или вокруг этих главных центров богатства и силы. Это был первый пример интернационального содружества во всей известной нам истории» [138] .

Такое воссоздание истоической картины является одним из компонентов бурной полемики, охватившей ученый мир, резко разделившийся на два лагеря: тех, кто в потрясающих находках, сделанных в Эбле, усматривает предпосылки и начало истории еврейского народа, и тех, кто решительно утверждает, что между эблаитскими находками и Библией не существует никакой связи. Похоже, что полемика «Эбла—Библия» достигла своего апогея.

А теперь вернемся к предполагаемой связи между библейским Авраамом и Эблой. Здесь очевидна опасность параллелизма. В 1929 г. было сделано знаменитое открытие города Угарит, а несколько лет спустя нам пришлось пережить так называемый панугаризм, последовавший за панвавилонизмом, имевшем место несколько десятилетий раньше. В панугаризме прослеживалась тенденция истолковать еврейский язык, религию и культуру в контексте культуры Угарита. В середине семидесятых годов известный исследователь угаритских текстов и культуры призывал «соблюдать большую осторожность в использовании угаритского языка для разъяснения текста еврейской Библии». «К сожалению, — продолжал он, — число поверхностных сравнительных исследований в этой области очень велико и существует печальная тенденция переоценивать культурную зависимость израильтян от хананеев» [139] . Это предостережение вполне уместно и тогда, когда речь заходит с материалах, найденных в Эбле.

Поясним на примере. Библейские данные датируют пролог эпохи патриархов началом второго тысячелетия до Р. Х. или (самое раннее) ХХI в. до Р. Х. Эблаитские дощечки были написаны на четыреста с лишним лет раньше, и, таким образом, необходимо соблюдать большую осторожность в том, что качается передатировки времени ранних патриархов. Датируя время Авраама первым тысячелетием до Р. Х. [140] или же серединой третьего тысячелетия, мы в равной мере вступаем в конфликт с библейскими данными на этот счет.

Во-вторых, нет и малейшего свидетельства о том, что Эбриум (Эвриум) — это библейский Евер или что он — предок Авраама. Эвриум и Евер носили общее имя (если современное прочтение этого древнего имени адекватно ему).

В-третьих, утверждение, что в дощечке за номером 1860 содержится перечень пяти Городов Долины, теперь отрицается. «Первые два наименования, то есть Содом и Гоморра, обозначены там, соверешенно определенно, однако… в силу более совершенного прочтения знаков он (Дж. Петтинато) уже не склонен отстаивать наличие в тексте наименований двух других городов… В любом случае третий и четвертый города из перечня, представленного в 14-й главе Книги Бытия (то есть Адма и Севоим) не встречаются в этой дощечке [141] . Таким образом, нарушается наиболее сильное звено в предполагаемой связи между Эблой и Авраамом.