Постигая живое слово Божие
Шрифт:
В скобках отметим, что некоторые исследователи утверждают, что вавилонский эпос «Энума элиш» обращает свое «внимание на сотворение небесных тел» [79] , якобы имевшее место после того, как бог Мардук сотворил небо и землю из убитой им Тиамат. Однако это утверждение основано на недоразумении. В вавилонском эпосе ничего не говорится о сотворении солнца, луны и звезд. Об этом нет никаких упоминаний, если не разделять ложное толкование фразы «заставил светить» [80] , согласно которому речь якобы идет о творении; ничего не говорится и о сотворении звезд.
79 Heidel, The Babylonian Genesis, p. 116.
80 ANET3, p. 68.
Мардук просто установил местоположение для «великих богов… звезд» [81] . Иерархия небесных светил в «Энума элиш» такова: звезды-солнце-луна; библейская же иерархия хорошо известна и выглядит она иначе: солнце-луна-звезды. Звезды, вероятно, занимали первостепенное значение в вавилонском эпосе «по причине их огромного значения в жизни вавилонян, ориентированных на астрономию и астрологию» [82] .
На фоне широко распространенного поклонения звездам, практиковавшегося на древнем Ближнем Востоке, сотворение и роль небесных светил в Книге Бытия (Быт. 1:14 — 18) предстает в новом свете и характеризуется следующими аспектами:
81 Ibid.
82 Heidel, The Babylonian Genesis, p. 117.
1) акцентом на тварной сущности всего творения, то есть солнца, в библейском повествовании линия сотворенных существ, а также солнца, луны и звезд остается фундаментальной и характерной чертой;
2) вместо явной мифологемы, выражающейся в изначальном руководстве звезды Юпитер всеми другими звездами или астральными божествами [83] , в Книге Бытия говорится о том, что солнце и луна были созданы соответственно «для управления днем» и «для управления ночью»;
83. В оригинале нет.
3) в Книге Бытия солнце как небесное светило не «извечно» (то есть не безначально в отличие от бога-солнца Шамаша, которому в текстах, найденных при раскопках холма Каратепе, приписывается именно такое качество [84] ); в Книге Бытия солнце и луна имеют определенное начало по отношению к земле;
4) библейский текст избегает слов «солнце» и «луна». Эти слова являются общесемитскими выражениями, которые могут означать божество солнца и божество луны соответственно. Таким образом, внутренняя оппозиция астральному поклонению в данном случае очевидна;
84 W. H. Schmidt, Die Schopfungsgeschichte der Priesterschrift, p. 118, n. 9.
5) в Книге Бытия небесные тела предстают в несколько «уничижительном» [85] статусе «светил», задача которых — «управлять». Будучи носителями света они имели «служебную» или регулирующую функцию, заключающуюся в том, чтобы «светить на землю» (Быт. 1:15 — 18);
6) загадочная еврейская фраза «и звезды», представленная в 16-м стихе, идет как бы в скобках; ее задача сводится к тому, чтобы (учитывая доминирующее астральное поклонение, характерное для Месопотамии) подчеркнуть, что и звезды тоже сотворены и ничего более из себя не представляют. Они находятся в линии сотворенных существ всего творения и не обладают автономным божественным качеством, возвышающим их над человеком или другими формами жизни. В Книге Бытия человеку дается возможность «владычествовать» на земле; звезды же не имеют такой контролирующей функции над человеком, как полагают астрологи.
85. В оригинале нет.
Мы готовы согласиться с выводом, согласно которому «весь отрывок (Быт. 1:14 — 19) дышит сильным антимифологическим пафосом» [86] , поскольку «здесь по-разному выражается полемика против астральной религии» [87] . Другие ученые выражают похожие взгляды [88] . Еврейское повествование о творении, об ограниченной функции небесных светил представляет собой еще одно недвусмысленное звено в цепи свидетельств, подчеркивающих, что в Книге Бытия (Быт. 1:1 — 2:4) содержится прямая и осознанная антимифологическая. Еврейское повествование о творении дошло до нас в той форме, которая, рисуя тварную природу небесных светил и их ограниченную значимость, сохраняет гармонию с мировозрением библейской космологии и ее пониманием реальности.
86 G. von Rad, Genesis (Philadelphia: Westminster Press, 1963), p. 53.
87 W. H. Schmidt, Die Schopfungsgeschichte der Priesterschift, p. 119.
88 J. Albertson, «Genesis 1 and the Babylonian Creation Myth,» Thought 37 (1962):231; H. Junker, «In Principio Creavit Deus Coelum et Terram. Eine Untersuching zum Thema Mythos und Theologie,» Biblica 45 (1965):483; Payne, Genesis One Reconsidered, p. 22; Sarna, Understanding Genesis, pp. 9f.; etc.
Необходимо обратить внимание и на сходства и различия в повествовании о цели сотворения человека в шумеро-аккадской мифологии и Книге Бытия (Быт. 1:26 — 28). Повествуя о сотворении человека, шумерская мифология пребывает в полном согласии с вавилонским эпосом «Атрахасис» и «Энума элиш», рисуя картину, в которой создание человека явилось необходимостью для богов, пожелавших освободить себя от трудов, связанных с добыванием пищи, и от других физических нужд [89] . Иными словами, в древнем мифе сотворение человека, выражаясь метафорически, представляет собой запоздалую мысль творца и не является частью изначального его творения.
89 Крамер в своей «Шумерской мифологии» приводит миф об Энки и Нинма, который показывает, что человек был сотворен с той же целью, с какой он был сотворен согласно вавилонской мифологии. (Kramer, Sumerian Mythology, pp. 69, 70). В недавно восстановленной и опубликованной дощечке № 1, относящейся к эпосу Атрахасис, в частности говорится: «Пусть человек исполняет этот тяжелый труд (для физического поддержания) богов». /W. G. Lambert and A. R. Millard, Atra-hasis: The Babylonian Story of the Flood (Oxford: Clarendon Press, 1969), p. 57. В Энума Элиш содержатся такие свидетельства: Enuma elis, Tablet 4:107, 127; 5:147, 148; 6:152, 153; 7:27 — 29 in ANET3, pp. 66 — 70. Относительно критической дискуссии по проблеме происхождения человека и его природы в Эпосе Атрахасис, который в настоящее время представляет собой весьма важное, исключительное свидетельство вавилонской мысли по этой теме, см.: William L. Morah, «The Creation of Man in Atrahasis 1, 192 — 248», BASOR 200 (Dec. 1970):48 — 56. В этой работе автор приводит множество заслуживающих внимания исследований.
Книга Бытия (Быт. 1:26 — 28) отвергает эту концепцию. Первая глава Библии рисует человека как «вершину творения» [90] . Человек сотворен не как нечто запоздалое и случайное с той лишь целью, чтобы удовлетворять нужды богов. Он появляется как некто, кого Бог «благословил» (Быт. 1:28); человек предстает как «правитель животного и растительного царства» [91] . Все травы и плодовые деревья, «сеющие семя», предназначены ему в пищу (Быт. 1:29). В данном случае божественная заинтересованность в человеке и забота о его физических нуждах является полной противоположностью той картине в шумероаккадской мифологии, когда цель создания человека заключается в том, чтобы заботиться о физических потребностях богов. Определяя цель, ради которой был создан человек, Книга Бытия полемизирует с мифологическими представлениями язычников, в то же время описывая славу и свободу человека, сотворенного по образу Бога для управления землей сообразно своим нуждам [92] .
90 Sarna, Understanding Genesis, p. 14.
91 Gaster, «Cosmology,» IDB 1:704.
92 См. также главу «Man as Ruler of the World» in O. Loretz, Schоpfung und Mythos (Stuttgart: Katholisches Bibelwerk, 1968), pp. 92 — 98.
Рассматривая роль и функцию человека, еврейская концепция творения опять полностью проивостоит древней ближневосточной. Вновь и вновь библейское повествование о творении противоречит древним ближневосточным мифам о начале мира и содержит осознанную антимифологическую полемику [93] . Библейский писатель пытается изобразить всю реальную картину мира и человека в момент творения. Эти реальности не могут быть познаны эмпирически. В противовес другим представлениям, общим в древних ближневосточных мифах, возвышенная и величественная концепция творения, представленная в Книге Бытия, полагает своим средоточием верховного Бога, Который, будучи единственным и верховным Творцом, Своим повелением творит мир и все, что в мире; центром же творения этого мира является человек. Библейская космология выявляет, так сказать, основные опоры, на которых покоится библейское мировоззрение и библейское понимание реальности.
93 Это также хорошо видно в концепции сотворения словом и в создании «рыб больших» (Быт. 1:21) — в ином переводе «морских чудовищ» (R. S. V.). См.: G. F. Hasel, «The Polemic Nature of the Genesis Cosmology,« The Evangelical Quarterly 46 (1974):81 — 102.
Библейское повествование о творении обращается к гносеологическим вопросам, касающимся происхождения физического мира, его природы и структуры, то есть к тому, «как» и «когда» был сотворен мир и «что» было сотворено; кроме того, оно касается экзистенциальных вопросов природы Бога («кто» таков Бог и «что» Он может сделать). Поскольку Христос, будучи творящим Посредником Отца (Евр. 1:1 — 2), является Творцом мира и всего, что в мире, поскольку Он есть Творец сил природы, Он может использовать эти силы во исполнение Своей воли во временном процессе, осуществляя это посредством Своих могущественных деяний и властных свершений в природе и истории. Таким образом, 1-я глава Книги Бытия представляет собой запись событий, дающих ответы на вопросы, «кто» был Творцом, «как» совершалось творение, «что» было сотворено и «когда» именно.
В описании библейского творения библейский автор намеренно, однако с большими предосторожностями, использует определенные слова и выражения, обычно употреблявшиеся на древнем Ближнем Востоке. Иногда эти слова соотносились с определенными понятиями, характерными для древнего ближневосточного региона, что само по себе, с космологической, идеологической и богословской точек зрения не соответствовало библейскому содержанию истории творения. Однако библейский писатель насытил эти слова «новым содержанием», вложив в них акценты и смысл, присущие его мировоззрению, пониманию реальности и космологии божественного Откровения. Несмотря на то, что он жил в древнем мире, писал на языке древнего мира и был знаком с разновидностями космологии древнего мира, он тем не менее не принял контекста окружавших его культур, но полемически противостоял им, обращаясь к знанию о начале мира, почерпнутому им из божественного Откровения.