Чтение онлайн

Тем самым у пассионарности есть и духовная Родина, и она обретается не где-нибудь, а в духовных основах истории в основах человеческой души. Человек не будет умирать за преходящие ценности, в частности, за банальные материальные ценности. Он готов мерить жизнь непреходящими ценностями и идеями, которые выше сытости. Человек хочет оставаться человеком всегда и везде, а это невозможно помимо истории. Это возможно только в истории, посредством становления себя в истории и истории в себе, тогда, когда она становится твоей собственной историей. Человек не будет умирать за историю вообще, он будет умирать за нее как за свою историю, за свои архетипы социальности, культуры, духовности - основы своей социальной, культурной и духовной идентичности, за свои символы Веры, за свою иерархию ценностей, за своих святых и свое святое в истории. А для всего этого у него нет иного выхода, как только жить в истории и самой историей, наполнять пассионарность не голой энергетикой, а реальной историей, ее высшими ценностями и смыслами бытия.

В сущности, пассионарность предстает как мера духовной активности человека в истории, обусловленная самой историей, мерой ее реальных противоречий и перспектив - мерой объективного исторического потенциала развития. Чем больше потенциал развития истории, чем ближе он к своей реализации, тем выше пассионарность исторической реальности, а чем она выше, тем больше потребности в самой пассионарности, в пассионарных идеях, чувствах, воле - в пассионарной реакции на пассионарную историческую реальность. В этом смысле пассионарность становится мерой и способом духовного овладения потенциалом развития истории, мерой духовной мотивации его реализации средствами исторического творчества, мерой мотивации самого исторического творчества. В конечном итоге пассионарность утверждает себя как мера и способ мобилизации человеком своей сущности в условиях пассионарной исторической реальности, как мера и способ ее реализации в связи и на основе реализации потенциала развития самой истории.

Такое представление о сущности пассионарности несколько меняет первоначальные представления о ее месте и роли в историческом развитии: из основания этногенеза она превращается в один из существенных, но все-таки лишь в один из механизмов его осуществления. Пассионарность присутствует и усиливает свое присутствие в истории там и тогда, где и когда история переживает стадию исторического подъема. Она становится способом выхода этноса на стадию своего пассионарного подъема, способом переживания пассионарной стадии своего исторического развития - мерой духовного овладения потенциалом развития истории, мерой духовной мотивации его реализации, в итоге - мерой и способом мобилизации своей социокультурной сущности в условиях пассионарной исторической реальности, мерой и способом ее реализации в связи и на основе реализации потенциала развития самой истории.

При таком понимании места и роли пассионарности в истории она никак не может стать причиной возникновения этноса, основой этногенеза и причиной растворения этноса в истории. Она есть мера и способ овладения историей, потенциалом ее развития, мера и способ превращения его в средство собственного саморазвития и самой истории, утверждения своей этнической, культурной и духовной индивидуальности в истории, но никак не основание самой истории, истории этноса, его возникновения, развития и исчезновения. Все это лежит в несколько иной плоскости исторической реальности, чем та, местом которой является бытие пассинарности. Пассинарность приходит и уходит, а этнос остается, продолжает существовать. Пассинарность становится составной частью пассионарного толчка, пассионарного взлета и падения этноса - пассионарного звездного часа в истории этноса, но не всей его истории и, тем более, не его основой, а значит не причиной возникновения и исчезновения этноса.

Основа этноса этнокультурна, и потому как этнос он сохраняется до тех пор, пока сохраняется генетический код его истории - система архетипов социальности, культуры, духовности, основы его идентичности в истории и воспроизводства как данного этноса, с данной социальностью, культурой, духовностью - по сути, с данной духовной основой истории в основах человеческой души. До тех пор пока она существует, продолжает существовать и этнос. Там и тогда, где и когда исчезает генетический код истории духовная основа истории в основах души людей данной этнокультурной общности, исчезает сама общность, сам этнос. Причины его возникновения и исчезновения в истории восходят к причинам возникновения и исчезновения генетического кода истории. Пассионарность в этих процессах есть лишь их неотъемлемая часть, с которой связаны процессы духовного овладения потенциалом развития истории, мобилизации духовного и исторического потенциала генетического кода своей истории для его реализации в истории в связи и на основе реализации потенциала развития самой истории.

Пассионарность исчерпывает себя в истории лишь в той связи и постольку, в какой и поскольку исчерпывает свой духовный и исторический потенциал генетический код истории. Есть генетический код истории, есть этнос, нет генетического кода истории, нет этноса. Есть этнос, есть пассионарность как мера и способ мобилизации этносом духовного и исторического потенциала своего генетического кода истории в связи и на основе реализации потенциала развития самой истории. Есть пассионарность, есть этногенез - пассионарный толчок, пассионарный взлет, пассионарное падение этноса, его возникновение, развитие и исчезновение. Этногенез оказывается процессом возникновения, развития и исчезновения его основы генетического кода истории, процессом развертывания его содержания в истории. Его исчерпание есть исчерпание духовного и исторического потенциала этноса. Круг окончательно замкнулся, и он замкнулся не на феномене пассионарности, а на генетическом коде истории.

Таким образом, исторической альфой и омегой оказывается процесс возникновения, развития и исчезновения не феномена пассионарности и, тем более, не его энергетических флуктуаций, а генетического кода истории. Но генетический код истории - это основа не только этноса и этногенеза, точнее - он становится их основой лишь в той связи и мере, в какой этнос становится субъектом локальной цивилизации, а этногенез, наряду с социогенезом и культурогенезом, составной частью цивилизациогенеза процесса возникновения, развития и исчезновения локальной цивилизации. Ведь генетический код истории - это основа локальной цивилизации в истории. А это совершенно иначе расставляет акценты в проблеме возникновения, развития, кризиса существования и исчезновения локальных цивилизаций. Она, будучи связанной с проблемой возникновения, развития и прехождения в истории ее субъекта - этноса, в частности, его пассионарной части, вместе с тем перестает быть проблемой становления, развития и гибели самого феномена пассионарности. Проблема становления, развития и гибели локальной цивилизации превращается в проблему становления, развития и гибели ее основы - генетического кода истории - духовной основы истории в основах человеческой души.

Прежде всего, почему именно эта часть локальной цивилизации, ее становление, развитие и гибель выступает объяснительной основой становления, развития и гибели локальной цивилизации в целом? Ответ, лежащий на поверхности, а потому дающий в принципе верное, но поверхностное объяснение: потому что генетический код истории образует основу локальной цивилизации, ее сущность. А сущности нет без существования, а существования без сущности. И если это именно так, то проблемы существования локальной цивилизации, самые глубинные причины ее возникновения, расцвета и гибели суть проблемы возникновения ее сущности - генетического кода истории. Есть генетический код истории - есть сущность как основа существования локальной цивилизации; есть сущность - есть существование, существование самой локальной цивилизации. Это в новой связи и по-новому, в новых аспектах ставит вопрос о роли духовных основ истории в самой истории, в данном случае в становлении, развитии и прехождении локальных цивилизаций в истории, вопрос о конечных причинах всего этого, действующих в истории и изменяющих историю как историю локальных цивилизаций.

Человек живет природой. Это абсолютный факт. Для того чтобы жить в истории и историей, он предварительно должен жить в природе и природой многообразными и многосложными обменными процессами веществом, энергией и информацией с окружающей его природой. При этом преобразовывать природу, находиться в перманентном процессе преобразования всех обменных процессов веществом, энергией и информацией, их антропологизации и приспособления к целям и задачам сохранения и развития основ своего существования как человека. Ведь человек, в отличие от всего живого, изначально не имел природы в качестве нечто адекватного условиям, целям и задачам своего существования и развития.

Вот почему перед человеком всегда стояла и вечно будет стоять задача изменения природы, ее преобразования в направлении тотальной антропологизации, наделения свойствами, связями и отношениями, которые а таком измененном виде могут стать основой существования вечно изменяющегося человека. Именно в этом процессе вечного изменения себя природой и природы собой человек утверждает и развивает себя как человека, свою истинно человеческую сущность. Остановить этот процесс взаимоизменения человека природой и природы человеком значит остановить само бытие человека как человека, значит убить в нем то, что, собственно, и делает его человеком.

Человек живет историей. И это абсолютный факт. Все человеческое в человеке родом из прошлого. То, чем человек в себе обязан прошлому, абсолютно превосходит то, чем человек в себе обязан современности. Настоящее, обладая абсолютной полнотой и интенсивностью бытия, обладает ими в той мере, в какой аккумулирует в себе прошлое, в какой опосредует свое бытие бытием прошлого. Чем больше и глубже оно вовлекается в бытие настоящего, тем оно богаче, тем более выраженным оказывается его бытие, с большей полнотой и интенсивностью проживается человеком. Выйти из этой зависимости человек не может, не перестав быть человеком, не перестав просто быть. История формирует весь мир объективности человека, над которым никто, даже сам Бог не властен, ибо этот мир уже никому не принадлежит, так как принадлежит только прошлому. А в нем, как в совершившемся бытии, в котором уже все принадлежит ставшей реальности, человек ничего не может изменить.