Чтение онлайн

Так, в VIII-VII вв. до н. э. математические знания греков оставались почти на первобытном уровне, а в Египте уже знали основные геометрические построения, а в Вавилоне имелись тысячелетние традиции математических занятий - владели шестидесятеричной позиционной нумерацией, умели решать уравнения первых двух степеней, пользовались целым рядом таблиц, при помощи которых решали даже кубические уравнения. Финикийцы изобрели первую алфавитную систему письма, которую позже восприняли греки, лишь добавив к нему гласные буквы. Это только часть тех несметных духовных богатств, которые греки, как рачительные наследники, сумели освоить, критически переработать и внести в них нечто совершенно новое, пойти дальше в более абстрактном и рациональном освоении мира.

Именно в радикальном преодолении всех культурных барьеров, в абсолютной культурной и духовной восприимчивости древних греков, в том, что они были одними из самых лучших учеников в истории человечества, надо искать одно из ведущих объяснительных причин возникновения древнегреческой цивилизации. И это еще не последнее в процессах цивилизационных синтезов, предшествующих возникновению цивилизации классической Греции. У "греческого чуда" была еще своя линия цивилизационного наследия, восходящая к кикладской (3500-2000 гг. до н. э.), минойской (2000-1600 гг. до н.э.) и микенской цивилизациям (1600-1050 гг. до н.э.). Итоги их культурного развития отнюдь не растворились в "темных веках" (XI-VIII вв. до н. э.) греческой истории, последовавших после вторжения дорийцев. Правда, при всем при этом греческая цивилизация стала греческой, а не какой-то иной, прежде всего, благодаря самой себе. Именно древние греки создали свои архетипы социальности, культуры, духовности, свой способ их объективации в истории и самой истории, но создали все это в связи и на основе цивилизационных итогов исторического развития предшествующих цивилизаций и культур.

Таким образом, наряду с формационной, есть специфическая цивилизационная преемственность в развитии истории. И это понятно: нет преемственности, нет и самой истории. Но при всем при этом наследуется не сам генетический код истории, не сама система архетипов социальности, культуры, духовности, не сам способ их проживания в истории, не сама история и, следовательно, не сама локальная цивилизация, а лишь ее цивилизационно, культурно, духовно воспринимаемые итоги развития. Они и только они ассимилируются генетическим кодом истории новой локальной цивилизации, творчески перерабатываются и принимают новые формы цивилизационного бытия. Все остальное умирает вместе с локальной цивилизацией, ее основой - генетическим кодом истории. Это позволяет сделать окончательно очевидным итоговый вывод относительно вопроса о причинах кризиса локальной цивилизации, того, почему их прехождение в истории - выраженная тенденция.

Все это определяется одним и тем же феноменом - духовными основами истории в основах человеческой души, генетическим кодом истории. Локальная цивилизация возникает на основе и вслед за его возникновением, развивается на основе и вслед за его развитием и уходит из истории на основе и вслед за уходом его из истории - тогда, когда духовные основы истории не находят основ для своего существования в основах человеческой души, когда она ищет и находит другие духовные основы для своего существования, другие архетипы социальности, культуры, духовности, другой способ их проживания в истории и самой истории, когда она отказывается от основ своей исторической, культурной и духовной идентичности и находит их в других духовных основах истории. Но это уже будут основы другой локальной цивилизации, другого цивилизационного субъекта истории - этнокультурной общности, другого способа проживания истории, а потому это будут основы другой истории.

В силу каких же причин духовные основы истории перестают находить основы для своего существования в основах человеческой души? В конечном счете, в силу исчерпания духовного потенциала истории, ее основы генетического кода истории. Он сохраняет себя до тех пор, пока его не начинает разрушать исторический прогресс, пока он духовно соответствует его целям и задачам, в частности, целям и задачам формационной составляющей прогресса и, следовательно, способен дать духовные средства для освоения новых формационных свойств и качеств общества.

Иными словами, генетический код истории существует лишь до тех пор, пока сохраняет себя в качестве основного источника духовной самодетерминации развития локальной цивилизации - оказывается в состоянии порождать формы духовности и способы духовного освоения мира, способные стать не просто новыми духовными основами истории в основах человеческой души, а такими, которые, развивая локальную цивилизацию, вместе с тем сохраняют ее и в той мере, в какой развивают.

Дело, следовательно, не просто в том, что генетический код истории должен сохранить себя в качестве источника новых Истин, новых норм Морали, новых идеалов Красоты, новых символов Веры и вслед за этим и на этой основе в качестве источника нового сознания нового человека нового общества новой истории. Дело еще и в том, что при всем при этом он должен остаться источником сохранения, а не разрушения основ идентичности цивилизационной, культурной, духовной, ибо их разрушение - это уже часть не цивилизационного прогресса, а цивилизационного переворота, не развития, а гибели локальной цивилизации. А это уже другой сценарий цивилизационного развития истории, и он хорошо описан в логике цивилизационного развития многих локальных цивилизаций, в частности, той же древнегреческой.

Источники ее кризиса, помимо формационного, обусловленного исчерпанием потенциала развития экономики классического рабства и связанных с ним политических и социальных систем, уходит далее в глубь исторической реальности, в ее цивилизационные основы - в кризис духовных основ истории в основах человеческой души. И это очень важно, констатировать источники кризиса не только в экономике и политике, но и в самом состоянии духа древнегреческого общества, ибо локальные цивилизации уходят из истории не потому, что уходит из истории та или иная стадия формационного развития, а, в конечном счете, потому, что уходит мир ее духа и души. При этом источником цивилизационного кризиса очень часто становится то, что стало источником подъема локальной цивилизации. Происходит своеобразное оборачивание в истории нечто в свою противоположность: то, что было силой греческого духа, с течением времени, в иных исторических условиях становится его слабостью, причиной его упадка. И это, похоже, общая закономерность в цивилизационном развитии истории.

Так, если страны Древнего Востока, и в первую очередь Двуречья и Египта, с полным основанием называют "родиной первых цивилизаций", то Древняя Греция столь же оправданно может быть названа "родиной первой индивидуальности". Древнегреческая цивилизация - это первая цивилизация в истории человечества, где личность впервые в полной мере осознала свою автономность, свободу и самоценность. Именно на этих дрожжах свободной индивидуальности взросло чудо греческой культуры и духовности, духа и души. Но оказывается, свобода и свободная индивидуальность - это феномены не только со знаком плюс. С течением времени, в изменившихся исторических условиях они превратились в источники анархической индивидуальности, социальной, культурной и духовной атомизации общества, предтечи его цивилизационного распада. "Духовные узы, - комментирует эту ситуацию Ю.В. Андреев, - некогда связывающие граждан полиса в единый сплоченный коллектив, теперь распались, и джинн анархической индивидуальности, загнанный в кувшин полисной дисциплиной древними законодателями, вновь вырвался на свободу". И первой его жертвой стали ценности духовной идентичности, и прежде всего религиозные.

"Греческий политеизм открывал перед своими приверженцами широчайшие возможности духовного выбора"1. Это была принципиально открытая религиозная система, в том числе для новых религиозных синтезов. И они не заставили себя долго ждать. Но уже в эпоху эллинизма эти сами по себе ее бесспорные достоинства обернулись религиозной всеядностью. И если бы только этим. Через цепочку взаимозависимых следствий это привело к потере своей духовной индивидуальности, а в итоге к слому ценностей цивилизационной идентичности. И все это через механизмы широчайшей греческой колонизации сопровождалось большим количеством смешанных браков, размывавших специфическую греческую этничность, а вслед за ней и на ее основе систему архетипов социальности, культуры, духовности, присущий только грекам способ их объективации в истории и самой истории.

Так размывались духовные основы истории в основах души греческой цивилизации, так из нее уходили ценности идентичности - только ей присущие духовные факторы в самодетерминации ее развития как локальной цивилизации. Она в своем развитии уходила от основ своей локальности, они переставали жить в основах души древнегреческого этноса, он разлагался как особая этнокультурная общность и в той самой мере, в какой шел к другому своему этнокультурному состоянию, связывал свое бытие с другими ценностями идентичности, с другими духовными основами в основах своей души. И не последнюю роль в этом грандиозном цивилизационном перевороте сыграло христианство, полностью переориентировавшее ценности идентичности с одних духовных, культурных, социальных оснований на другие.

Таким образом, там и тогда, где и когда иссякает источник духовной самодетерминации локальной цивилизации, ее истории, иссякает источник самой истории. Она ищет и находит его в новом генетическом коде истории, в иных духовных основах истории, в основах души иных людей, иной локальной цивилизации. История, не переставая быть, перестает быть историей данной локальной цивилизации. И это, похоже, неизбежно в эволюции локальных цивилизаций. Ни одна из них не одарена привилегией бесконечного прогресса, ибо ни один генетический код истории не является носителем бесконечного духовного потенциала и определяемого им бесконечного потенциала развития. Ничто не может длиться вечно, не изменяя в принципе своей природы, в данном случае своей этнокультурной и цивилизационной сущности. И это самое трагическое в эволюции локальной цивилизации обстоятельство, которое нельзя преодолеть по самой природе конечного, того, и в данном случае принципиально важного обстоятельства, что все, что имеет начало в своем происхождении, уже в силу этого обречено на прехождение. Уже только поэтому любая локальная цивилизация уже в самом акте своего возникновения несет свою ограниченность, в данном случае того этнокультурного и цивилизационного начала, которое стало основой возникновения, существования и развития данной локальной цивилизации.