Чтение онлайн

Он въезжал в плотно застроенный пригород Кольмара. В нетерпении Людивина позвонила Гильему:

– Ну, что там решило начальство? Они хотят его задержать?

– Не знаю, обсуждают, мне не докладывают. Я поднял тюремную историю этого типа, скажу, если наткнусь на что-нибудь интересное.

Они въехали на улочку с односторонним движением, заставленную машинами. Симановски втиснул «пежо» на свободное место и вышел, хлопнув дверью. Торранс остановилась через пятьдесят метров, чтобы выпустить Людивину.

– Держитесь на расстоянии, ясно? – напомнила она. – Я сообщу, как только буду на месте.

Людивина кивнула, сунула руки в карманы джинсовой куртки и начала слежку.

Он выглядел по-спортивному крепким. За годы, проведенные в тюрьме, не обрюзг, наоборот, оказался из тех заключенных, кто тренировался, качался и заботился о своем теле.

Он вошел в бар-тотализатор, и Людивина решила последовать за ним. Народу там было немного, телевизор, транслирующий скачки, шумел громче клиентов.

Симановски заказал кофе и сел за столик, ни словом ни с кем не обмолвившись. Если он и был завсегдатаем, то очень осторожным. Положил перед собой билет и глубоко задумался перед тем, как его заполнить.

Людивина подошла к стойке и стала наблюдать за ним.

Глубокие морщины, явно заработал их в тюрьме. Движения скупые, экономные. Лишних жестов не делает. Симановски погрузился в себя, поглощенный заключением пари. Затем выпрямился, и его черные глаза снова встретились с миром. Он анализировал обстановку, не обращая внимания на мужчин, они его не интересовали. Его взгляд скользнул вправо, к Людивине, которая тут же опустила голову и посмотрела в чашку с дымящимся чаем.

Симановски уставился на нее. Людивина почти ощущала кожей его взгляд, который вцепился в нее. Он не раскрыл меня. Просто изучает. Я женщина, потенциальная добыча, он принюхивается.

Чрезвычайно неприятное чувство. Когда на тебя смотрят и прикидывают, жить тебе или умереть. Соответствует ли она его фантазии? Вряд ли, не тот цвет волос. Но вдруг все остальное совпадает? Вдруг ее профиль напомнит что-то из детства и триггер сработает? Станет ли он преследовать ее?

Симановски так и не отрывал от нее взгляда. Представляет голой? Уже лежит на ней и медленно душит?

Она решила, что прошло достаточно времени, как можно естественнее подняла подбородок и повернула голову к залу.

Они увидели друг друга. Она изобразила удивление, он смотрел ледяным безжизненным взглядом, не мигая, тяжело, пристально. Жестко. Миг неподвижности в оке циклона. Серийный убийца. Вот за кем наблюдала Людивина. Он – настоящая машина для убийства женщин. И делает это без малейших колебаний. Взгляд он не опускал. Бросает ей вызов? Нет, он показывает свое превосходство. Потому что я для него недочеловек. Кусок мяса для удовлетворения людоеда.

Кроме холодности, в нем ничего не пугало. Не было ни зловещего облика, ни нездорового возбуждения. Просто темный бесстрастный взгляд. Внешне «серийный убийца» никак не проявлялся. Это ощущалось где-то на уровне инстинктов. Что нельзя оставаться с ним наедине. Да, маньяка было видно по глазам – в них нет жизни, зато есть настойчивое желание вторгнуться взглядом…

Изобразив смущение, Людивина первой опустила взгляд и вернулась к своей чашке.

А он все смотрел.

Ладно, ты получил, что хотел, теперь отпусти меня.

Она чувствовала себя все неуютнее. Долго он будет пялиться?

Внезапно ее прошиб холодный пот. С какой стороны пистолет? Нет-нет, спокойно, ему не видно, кобура с другой стороны.

Игра затянулась, пора заканчивать, да и телефон в кармане завибрировал. Наверняка Торранс сообщает, где припарковалась. Было бы идеально забрать чашку подозреваемого с его ДНК и срочно отправить на экспертизу, но это было слишком рискованно.

Она положила на стойку монеты, поблагодарила хозяина кафе и вышла.

В затылок упирался безжалостный, как у снайпера, взгляд. Он смотрел, пока она не скрылась за углом. Интересно, о чем он думает.

Но, сделав несколько шагов, она решила, что лучше этого не знать.

Людивина опустила солнцезащитный козырек и села поудобнее. Машина была припаркована чуть дальше по улице.

– Это он.

Торранс резко обернулась:

– Он видел вас?

– Скорее уж залез под одежду и вломился в голову.

Торранс поджала губы в знак понимания.

– Остаемся здесь, следим за ним и ждем приказа, – решила она.

– Но если Хлоя не у него, мы…

– Она либо уже мертва, либо он рано или поздно заедет навестить ее. Кошка всегда играет с мышью. Пленница ему понадобится. Мы должны быть осторожны и внимательны.

Людивина помассировала шею. Глупо, но сейчас больше всего хотелось принять холодный душ, чтобы отмыться от грязного взгляда Симановски.

Торранс протянула ей бейсболку:

– Он не должен заметить, что вы все еще здесь, если вдруг выйдет.

Людивина надела кепку, опустив козырек пониже, и они снова включили радио.

Через пять минут шестичасовой вечерний выпуск открылся новостью, которая заставила их похолодеть.

«Нам сообщили, что в деле о телах, найденных на шахте „Фулхайм“, один из профилей ДНК сейчас сравнивают с ДНК потенциального подозреваемого. Мы не знаем…»

– Да чтоб их! – рявкнула Торранс. – Мерзкие журналюги! Вот твари…

Не успели они обдумать, что делать, как Симановски выскочил на улицу и почти побежал к машине.

– Людивина, в баре был телевизор?

– Да, но транслировали скачки… Хотя внизу бежала информационная строка, – сообразила она.

Торранс повернула ключ зажигания.

– Он знает, – заключила она.

Симановски ехал теперь гораздо быстрее. Несомненно, возвращался домой. Людивина висела на телефоне с Гильемом, который предупредил ближайший полицейский отряд наблюдения и оперативного вмешательства, не было времени ждать спецназ.

– Не упустите его, – взмолился Гильем. – Он не должен смыться!