Чтение онлайн

– Это сейчас не главное, – сказала Людивина.

Ее не оставляла мысль, что он торопится уничтожить улики. И начнет с Хлои.

Когда он проехал на красный свет, они убедились, что это все не случайно: он знает, потому и гонит домой. У него срочное дело, нужно успеть до приезда полиции.

На последнем километре Торранс решила обогнуть дом и выехать с другой стороны дороги, чтобы он их не заметил.

Они остановились недалеко от дома, и у ворот Людивина увидела в бинокль «Пежо-205». Симановски исчез.

– Наверное, вошел, – предположила Торранс.

– А если он уже ее убивает?

– Людивина, вы не хуже меня знаете, что нельзя…

Людивина, телефон которой лежал на коленях, перебила Торренс и спросила:

– Гильем, сколько до прибытия оперативников?

– Минут двадцать.

Людивина выдохнула сквозь стиснутые зубы.

– У нас нет этого времени, Люси. Через двадцать минут она будет мертва. Он не просто так спешил.

Дверь открылась, и появился Симановски с железным прутом в руке.

Людивина не могла усидеть на месте и вышла из машины. В бинокль она увидела, как он помахивает прутом, словно готовится, наводит резкость перед избиением.

Затем он спустился по ступенькам и двинулся через двор.

– Он идет к большому сараю, – сообщила Людивина. – Видимо, она там. Он собирается прикончить ее, чтобы она не могла дать против него показаний.

Тут она опустила бинокль и, даже не подумав, как действовать дальше, помчалась к усадьбе.

Она не слышала, как в машине из мобильника донесся голос Гильема:

– Вы не поверите, но у Симановски трижды брали ДНК. Три раза нельзя ошибиться и смухлевать. Это не он. ДНК Харона с ним не совпадает.

Но было уже поздно. Людивина бежала.

Она сосредоточилась на дыхании. Это главное. Нужно правильно дышать, чтобы тело слушалось, а мозг получал достаточно кислорода и принимал верные решения за доли секунды.

Она приближалась к воротам.

Через живую изгородь было сложно наблюдать за Симановски, там маячил только силуэт. Он почти добрался до сарая, стоявшего в глубине участка. Цепь на воротах не была заперта на висячий замок, он слишком торопился. Но все равно намотал несколько витков. Вдохновленная порывом и уверенная в своих силах, Людивина прыгнула на скрипнувшие ворота, закинула ногу на створку и подтянулась, чтобы перепрыгнуть.

Она приземлилась на пыльном дворе, замусоренном, заросшем сорняками, и вытащила «зиг-зауэр». Указательный палец вытянут вдоль ствола, не на спусковом крючке, дуло направлено вниз перед собой. Она была готова действовать, не рискуя совершить ошибку.

Людивина тяжело дышала, сосредоточившись на цели – деревянной двери, за которой скрылся Симановски. Для большей устойчивости она передвигалась короткими шагами, но быстро, чтобы не терять время.

Приближения собаки она не заметила и услышала ее в последний момент, когда уворачиваться было поздно.

Немецкая овчарка прыгнула, оскалив клыки, готовая вцепиться ей в горло, но получила пулю в живот и покатилась по земле.

Люси Торранс стояла в стороне с дымящимся пистолетом в руке и прерывисто дышала.

Кивком она приказала Людивине продолжать. Давать задний ход было поздно.

Овчарка скулила, привалившись к куску покрышки. Сейчас не до нее, Симановски слышал выстрел, он знает, что они здесь. Людивина побежала к двери.

– Полиция! – выкрикнула она, ударив по створке.

Внутри было темно и после улицы почти ничего не видно, но Людивина так боялась опоздать, что шагнула через порог. Пусть почувствует, что все кончено, что убийство Хлои уже ничего не изменит.

В ноздри ударил запах сырости. Она разглядела каменные стены, какие-то прямоугольные штуки… Деревянные ящики. Они уходили влево. Комната в той стороне…

Он появился внезапно, с прутом над головой, и ударил со всей силы. Людивина едва успела шагнуть назад, чтобы ей не размозжили череп, но он оказался быстрее. Удар пришелся по пистолету, и тот отлетел куда-то далеко, в кучу бревен.

Симановски замахнулся снизу. На этот раз пригодился опыт многолетних тренировок. Движением бедер она выбросила тело вперед и ухватила прут поближе к руке агрессора, чтобы оставить ему как можно меньше свободы для маневра.

Но Симановски был силен, он рванул прут на себя. Людивине пришлось бы уступить и оказаться в его власти, прояви он достаточно прыти.

И убийца с сорокалетним стажем ее проявил.

Он наклонился вперед, чтобы ухватиться покрепче.

Тогда она согнула левую руку и ударила его локтем в висок. Так мощно, как только могла, усилив удар вращением бедер и шагом вперед. Раздался глухой хруст, хотя она не поняла, чьи кости не выдержали.

Не дожидаясь реакции врага, Людивина нанесла хук справа. Костяшки пальцев врезались в твердый квадратный череп.

В пылу азарта, под напором страха, она не хотела давать ему передышки, тем более позволить вновь одержать верх. Одним точным прямым ударом он отправит ее в нокаут, она это прекрасно понимала.

На этот раз Людивина ударила слева, целясь в челюсть. Но удар оказался неточным, она только задела противника. Тут же замахнувшись снова, она с криком вмазала ему по зубам и подбородку. Ногти впились в ладонь. Симановски начал заваливаться назад.

Она шагнула к нему, чтобы добавить, когда он рухнет на землю, и тут от входа на них упала тень.

– Людивина, в сторону! – рявкнула Торранс, направив пистолет на Симановски, который лежал на спине.

Чистый нокаут.

Людивина, тяжело дыша, смотрела настороженно, словно ждала следующего раунда. Поверженный застонал.

Все усилия, потраченные Людивиной на создание брони, непробиваемых доспехов, на превращение тела в оружие, только что окупились. Она жива, а этот ублюдок харкает кровью.

Он с трудом приподнял голову, посмотрел на них мутным взглядом и покачал головой.

– Ты меня сделала. Я сдох, – произнес он хриплым голосом и сплюнул кровь.

Голубые мигалки, мерцая в сумерках, добавляли драматизма и без того мрачному ландшафту владений Симановски. Людивина сидела на заднем сиденье жандармского фургона и прижимала к левой руке пакет со льдом. Но ни холод, ни надоедливая боль не могли заглушить досаду. Желание кричать. Схватить негодяя за плечи и трясти, пока мозги не потекут через ноздри.