Посвящение в бывшие
Шрифт:
– Психология. Знаешь, это как если сесть в поезд до Владивостока, и вы будете делить купе с человеком, которому в Красноярск. Вероятность того, что вы снова встретитесь – почти нулевая, именно поэтому мозг решает излить информацию, так как это кажется безопасным. Вот и сейчас наш мозг все еще думает, что мы случайные попутчики.
– Аргумент, - пожала я плечами, - а у меня никого нет, кроме Никиты. Он мой друг и товарищ. Последний, кто остался. Еще есть мать с сестрой старшей, но они меня серьезно ненавидят. А папа, брат и дед погибли, - вздыхаю, так как тяжело об этом вспоминать, - а Яра, подруга моя, - указала рукой на фото на стене, где мы, скорчив рожицы и высунув языки, позируем на фоне Москвы из кабинки колеса обозрения, - погибла от рук маньяка. У меня на глазах.
– Именно поэтому у тебя… Психические расстройства? – постарался деликатно спросить он.
– Можешь спрашивать напрямую, не обижусь. Могу просто не ответить, если это реально личное. Нет, это было у меня с 6-7 лет, наследственное, там букетик. Первичная и вторичная психопатия, ангедонизм, склонность к раздвоению личности, невроз и психоз, небольшая паранойя.
– Сама себе диагностировала? – хмыкнул Хан, снова поцеловав меня в шею.
– Нет, семейный психолог, - пожимаю плечами, - он… Она долгое время пыталась сделать из меня нормального человека, ей даже удалось слепить что-то удобоваримое, пока она не начала копаться в корне проблем. Закончилось все тем, что я в приступе разнесла ей весь кабинет и чуть не прирезала ее саму, - смеюсь. Дико, наверное, смотрится со стороны, но такова моя реакция.
– Социопат и ангедонист. Немного вуайерист, - рассмеялся он. Красивый смех, - слушай, а почему ты не называешь меня по имени? Хан или вообще никак.
– Новый уровень отношений, - пожимаю я плечами.
– А где твой муж, - снова рассмеявшись, спрашивает Хан, - он вообще есть?
– Есть. Живет возле МКАДа, я ему раз в месяц 20 тысяч отправляю, чтобы квартиру мог снимать. За это он согласился заключить со мной фиктивный брак.
– Я думал, что такие вещи – пережиток прошлого, - усмехаюсь.
– Так я и сама – пережиток прошлого. Вон, мелирование перьями – вообще тренд девяностых, я сама из нулевых. Да и мертва для многих. В прямом смысле слова. Мало кто думает, что я не умерла вместе с отцом, - снова смеюсь. Это уже нервное. До сих пор перед глазами то пепелище. Единственное, что четырнадцатилетней мне позволили увидеть. Их всех хоронили в закрытых гробах, а мне даже на похоронах мать не позволила присутствовать. Просто сказала, что отца больше нет. Брата больше нет. И деда нет. Их всех больше нет. Встав, закинула пельмени в кастрюлю.
Когда они сварились, полила их обильно майонезом, Хану отдала такие, захочет что-нибудь – скажет, и стала есть. На часах было уже 20:38, значит, я немного опаздываю. Обычно именно в это время иду выгуливать собак. От, уже скачут с поводками в зубах.
– Сейчас, девочки, сейчас пойдем гулять. Я только поем, - говорю с набитым ртом и треплю каждую из собак по голове. Добермашки…
– Почему доберманы? – спросил Хан, когда мы одевались, чтобы пойти и выгулять псов. Поразмыслив, решила не делать так, чтобы будущее раздвоение личности прогрессировало, отложила парик и распустила свои настоящие волосы. Пшеничными волнами они рассыпались по плечам. Улыбнулась и нанесла на губы блеск. Взяв из шкафа черное пальто, мое любимое, одела его и, застегнув поводки, вышла вместе с Ханом на площадку, - Не боишься, что соседка твое преображение заметит?
– Просто скажу, что надоело косплеить кого-то, решила стать самой собой. Она еще и похвалит. А доберманы… Люблю бойцовских собак, - вранье чистой воды. Просто мне в детстве папа двух доберманов подарил. Которых потом продала мама.
На выходе из подъезда в лицо ударил холодный воздух, поэтому я немножко сжалась. А Хан как будто и не мерз в своем тренче. Усмехнувшись, прижал меня ближе к себе, и я ощутила долгожданное тепло. Странно, никогда людям не доверяла, а этому спину готова на каком-то подсознательном уровне подставить. Улыбнувшись собственным мыслям, позволила собакам вести нас в местный парк. На улице уже было темно, лишь луна отбрасывала холодный свет на землю, да редкие фонари, стоящие рядом со скамейкой.
Глава 2.5.
Я шла вперед по вымощенной тротуарной плитке дорожке, слушая приятное цоканье собачьих когтей. Холодный свет от уличных фонарей, ледяной воздух, что резал легкие изнутри, дыхание, что вырывалось изо рта и тут же переходило в пар, да мерный стук каблуков создавал ощущение чего-то опасного.
– Помогите, крадут, - послышался женский крик, а впереди замаячил силуэт упавшей женщины, у которой кто-то пытался вырвать сумку, - помогите!
Наклонившись, отстегнула поводки от ошейников доберманов и, удобно сложив их в руке, потрепала между ушей.
– Взять, - прозвучало короткое, словно приговор, слово. Не более секунды потребовалось собакам на осознание ситуации, поэтому, спустя мгновение уже летели комья земли из-под их лап, так как они сошли с дорожки. Молниеносно они догнали преступника, что сорвался с места и завалили его на землю, рыча каждый раз, когда он пытался встать.
– Почему они его не рвут? – спросил Хан, а я, медленно идя к упавшей тёте Зине, которая прекрасно знала моего отца, так как жила неподалеку, пояснила:
– Команда «взять» отличается от команды «фас». Это как задержать или убить, - пожала я плечами и помогла подняться упавшей женщине.
– Ох, Сашенька, - обняла она меня. Тетя Зина была немного грузной женщиной, упитанной, с возрастом у нее появились проблемы с ногами, - шоб я без тебя делала! Как отблагодарить даже и не знаю!
– Мне не нужна благодарность, вы же знаете, - усмехнулась я и, подойдя к нападавшему, отобрала сумку, - вы главное здесь поменьше ходите. Ладно, давайте, идите домой, вам же не далеко здесь.
– Саша, не надо, он дурак, но не надо, - проговорила Зинаида, знавшая о моих особенностях психики, - Сашенька, а пойдем ко мне, чайку попьем?
– В другой раз, теть Зин, - улыбнулась я, - даю честное слово, что не убью его и не покалечу. Просто проведу воспитательную беседу!
– А поприсутствовать можно? – спросила она.
– Теть Зин, вы – человек интеллигентный, поэтому не стоит. Обещаю, ничего с ним не случится, вы идите, я сегодня добрая, - улыбаюсь и толкаю тетю Зину по направлению к ее дому. Нехотя, но женщина все равно пошла, взяв с меня обещание, что я ничего ему не сделаю. Я честно пообещала, что жертва будет жива и не покалечена.
Чуть отогнав собак, достала заточку из туфли и приставила к горлу пацана лет 19, может даже чуть больше. Хан стоял рядом и с интересом за этим наблюдал.
– Твое счастье, что я дала обещание и что мнение теть Зины для меня очень важно, - проговорила я с расстановкой, от чего кадык жертвы дернулся, - и я дала слово тебя не убивать и не калечить, даже при помощи своих девочек. Отнюдь, я не обещала, что ты будешь полностью здоров, так? Так, - кивнула я, не дождавшись ответа от пацана. Усмехнувшись, всадила заточку ему в плечо, от чего он вскрикнул.