Чтение онлайн

Какими бы благородными ни были его попытки обуздать в себе склонность к жестокости, ненависти, распущенности или эгоизму, эти тенденции, хотя на какое-то время и подчиняются воле, тем не менее остаются затаившимися в человеке, готовые при первой же возможности вырваться на свободу и проявиться в действиях. Иногда энергия дурных наклонностей даже возрастает в результате того, что для их подавления на них сосредоточивается внимание.

Вдобавок ко всему тибетские мистики считают, что эти силы, отводимые в самые отдаленные уголки сознания или физического организма, пребывают там вовсе не в пассивном состоянии. В некоторых случаях, говорят они, эти силы порождают гораздо более вредные оккультные влияния, чем те, которые были бы вызваны конкретными действиями, последовавшими из естественных склонностей.

Учителя-мистики не отрицают положительные результаты ограничений или подавления. Хотя они и не пользуются западными терминами для обозначения таких вещей, они вполне осознают, что, как любой орган атрофируется при недостаточной его задействованности, так и склонности ослабевают при их непрестанном подавлении. Например, человек, овладевающий своим гневом или подавляющий его проявления, возможно, в конечном счете через продолжительное время сможет сдерживать порывы страсти или даже станет совершенно неспособным к их проявлению.

Но такая неспособность рассматривается тибетскими наставниками как случай, достойный сожаления. Человека, не способного совершить преступление, они считают немощным. Человек должен творить добро, заявляют они, под влиянием возвышенных мотивов. Избегать дурных действий только потому, что ты не способен их совершить – отнюдь не добродетель.

Подобные суждения я слышала как в Китае, так и в Индии. В Индии по этому поводу даже популярен смешной анекдот, претендующий на достоверность. Человек, страстно желавший вести религиозный образ жизни, отправился искать знаменитого саньясина и, встретив, умолял его стать духовным наставником. Саньясин пристально посмотрел на него, а потом внезапно спросил: «А ты умеешь лгать?» – «Нет, – ответил честный собеседник, – я бы никогда не осмелился сказать ложь». – «Тогда пойди и научись, – сказал святой. – Когда же ты будешь способен лгать, возвращайся. Потом я посмотрю, что будет подходящим для твоего обучения с точки зрения духовной жизни». Это было сказано вовсе не в шуточном тоне. В действительности неспособность – это слабость, а не добродетель.

По этой причине метод, который ослабляет или подавляет какие-либо грубые материальные проявления, в то время как чувства, их вызывающие, остаются неуничтоженными, считается бесполезным и даже вредным для духовного роста.

Что считается необходимым, так это что-то вроде преобразования той субстанции, которая составляет ученика. Скрытые в нем силы ни в коем случае не должны быть уничтожены; скорее их следует методично направлять в нужное русло. Начинающий налджорпа должен научиться регулировать или правильно сочетать обнаруживаемые в себе противоречивые склонности с целью достижения желаемых результатов.

Такое «сочетание» противоположных сил разумный адепт «Краткого Пути» осуществляет даже в том случае, когда поддается своим страстям, то ли для того, чтобы поставить психический эксперимент, то ли просто позволить себе какое-либо низкое удовольствие, например месть или похоть. В этом последнем случае налджорпа стремится частично или полностью избежать вредных последствий своих дурных поступков.

Такой способ «искусно» грешить не может не показаться странным или даже неприемлемым большинству моих читателей, но это заблуждение, поскольку речь идет о людях, которые вместо заповедей Бога, которого принято воспринимать по образу и подобию своему, видят во всем бесконечное многообразие проявлений закона причины и следствия.

Возможно, философы Тибета сами пришли к этим идеям, а может быть, заимствовали их из Индии. Как бы там ни было, образованная Индия придерживалась по этому вопросу подобных взглядов, что видно из знаменитого произведения «Вопросы царя Милинды».

Вот, к примеру, такой отрывок.

Царь спросил известного буддийского философа Нагасену:

– Кто более порочен: тот, кто грешит сознательно, или тот, кто грешит неумышленно?

– Тот, кто грешит неумышленно, о царь, более порочен.

– В таком случае, почтенный, мы будем наказывать вдвойне любого из наших родственников или из наших подданных, неумышленно совершивших дурной поступок.

– Но как ты думаешь, о царь: если бы один человек вынужден был намеренно схватить кусок раскаленного металла, а другой сделал бы это случайно, кто из них обжегся бы больше?

– Тот, кто не знал, что он делает.

– То же самое происходит и с человеком, который совершает дурной поступок.

Термины «порок» и «грех» следует понимать в буддийском значении. Речь не идет об ослушании божественного Творца, который судит нас, руководствуясь чувствами, подобными нашим. Несомненно, как и тот царь, Он будет иметь все основания для снисхождения к человеку, который согрешил непреднамеренно; однако пример, приведенный царем, в этом случае был неуместен, поэтому На– гасена и противопоставил ему другой.

Человек, который знает, что ему предстоит дотронуться до раскаленного металла, может принять необходимые меры, чтобы предотвратить или смягчить последствия. Он может смочить руки, обмотать их мокрой тканью и т. п. Незнающий прикоснется рукой к раскаленному металлу, не предприняв никаких защитных мер, и переживет жестокие страдания от боли.

Таким образом, для определенных пороков физического или нравственного порядка существуют противоядия, способные смягчить их пагубные последствия. Посвященный, который получил предупреждение, скорее всего, воспользуется этим.

В том, что тибетцы исповедуют такие воззрения, они обнаруживают свою глубокую веру в умение различать, которое дало начало колоритной и весьма характерной пословице: «Тот, кто умеет правильно браться за дело, и в аду будет жить припеваючи». Тем более насколько легче ему будет защитить себя от недостатков собственной натуры!

«Слеп и безумен простой человек [121] , – говорят тибетские философы. – Ведомый своими страстями, он пренебрегает моральными законами, предписанными Мудрыми для всего человечества. Он приобретает эфемерные удовольствия ценой продолжающихся страданий».

Однако мораль посвященных – совсем не то же самое, что мораль народных масс. Хотя жесткие правила, применяемые без разбору во всех обстоятельствах, становятся причиной многих бед, по мнению тибетских аскетов, полное отсутствие правил, возможно, вызвало бы еще больше бед. Следовательно, нельзя отвращать слабые умы от соблюдения определенных моральных принципов.

Однако просветленный человек не имеет к этому никакого отношения – его мораль заключается в мудром выборе, который он может сделать между тем, что полезно, и тем, что вредно, в зависимости от конкретных обстоятельств.

В учениях «Мистического Пути» не признается ни Добро, ни Зло как таковые. Степень, в какой поступок полезен, определяет его место в системе нравственных ценностей. «Полезность» у налджор– па почти всегда имеет значение доброты, милосердия, помощи страждущим или уничтожения причины страдания.

Ложь может стать священным долгом, если встает вопрос о спасении жизни человека, попавшего в руки убийц. Ограбление богатого скряги с целью накормить умирающих от голода ни в коем случае не является дурным поступком. А если налджорпа предвидит, что он будет посажен в тюрьму или избит за свой поступок, но, несмотря на знание о грозящей ему опасности, совершает кражу из жалости к страдающим, тогда он – святой.