Чтение онлайн

По Сросткам давно уже гулял зловещий слух о том, что у Василия Шукшина роман с Лидией Александровой - исполнительницей роли библиотекарши Насти в фильме "Живет такой парень", связь с дочерью какого-то министра и т. д. и т. п.

Мария Шумская не стала стыдить мужа, воевать за него - она просто замолчала, оглушенная непереносимой бедой, свалившейся нежданно-негаданно на ее хрупкие плечи. Особенно тяжело было, когда односельчане, вопросительно заглядывая в глаза молодой женщине, исподволь пытались прояснить загадочную ситуацию.

Не поехала молодая жена и в Москву отвоевывать мужа у многочисленных поклонниц: для нормальной русской женщины это наивысшее унижение. Да и не смогла бы Мария выжить в Москве, как полевой цветок, попавший в дорогом горшке на мраморный подоконник. Помнила только, как Вася писал, что ему приходится общаться с людьми "наикультурнейшими в худшем смысле". Не понимала, что же его может удерживать среди подобных людей? Значит, она сделала ошибку, увидев в нем другого человека.

Позже пришло осознание, что все это и есть неотъемлемая часть мира искусства, где рядом с Моцартами обязательно уживаются Сальери - тени при великих именах. Но она-то была из другого мира, полного света и сновидений, разнотравья и красы родного края, где неотъемлемо живут вместе люди и звери, не испытывая вражды друг к другу, где, отняв у птицы ветку, лишишься звонкоголосого ее пения, потому что она, эта ветка, и есть главная нота крылатой. Походя сломано было это основание, на котором сидели два голубка, и вот уже разорено гнездо грубой, неведомой силой, накатывающейся издали на юное чувство.

Однажды в Москве среди радужных электрических огней, мчавшихся на край света легковых машин, улыбок кинодив и литературных матрон, Шукшин оглушенно споткнулся и замер, будто что-то в нем внутри оборвалось и разбилось, больно, страшно! Замолчала Мария странно, тягостно, не подавая никаких признаков жизни.

Шукшина поведение жены озадачило. Вроде и в стольном городе весело, и тыл обеспечен - а вот тебе на! Ушла из его поля влияния Мария - преданная, верная жена. Он обеспокоенно принялся "наводить мосты", искать возможности вернуть ускользающий и угасающий свет, который повсеместно грел его изнутри, там, куда доступа никому не было, кроме них двоих. В отчаянье он писал сестре Тале в эти дни:

Ну расскажи ты ей, пожалуйста, что я ее любил и давно люблю. Ведь ты знаешь, как я давно приходил домой с улицы и ночами просиживал у крыльца. Ты знаешь, о ком я думал...

Он продолжал издали бороться за эту святую для него женщину. Потом до Василия дойдет, что Мария его даже не ругает. Это его добивает окончательно: на родину полетит письмо - не то крик отчаянья, не то всхлип израненного человека:

Ты желаешь мне успехов, но при этом вид у тебя такой, будто ты совсем уходишь от меня. Скажи, на черта мне тогда успехи? Давай забудем обо всем. Слышишь? Мне было приятно оттого, что где-то есть ты. А ты вон что разговариваешь, уж и на "прощай" согласна. Вот я дожил, так дожил. Я не слушаю никого больше. Черт с ним - что будет, то будет. Знай только, что если мы разойдемся, то не из-за меня. Я уже высказал тебе свое чувство, любимая.

Они были тогда в очень неравном положении: он, имеющий уже в столице известность, весь в поклонницах таланта, как в лесах, и Мария, оставленная на глазах у односельчан, униженная и оскорбленная, словно поставленная к позорному столбу на посмешище всем людям! За что же такое-то?!

По словам двоюродного брата Василия Макаровича, Ивана Попова, отец Марии Шумской тогда не вынес позора родной дочери, отправился в Москву и чуть не прирезал зятя! Да и было за что.

Наступила трагическая развязка. Теперь замолчали оба - и Мария, и Василий,- выжидая после разразившейся бури...

В Сростках Шукшину разрыва с Марией долго простить не могли. Деревенским она нравилась. Ее жалели и переживали за ее будущее.

Когда кто-то позже пытался прояснить у Василия Шукшина историю ухода его от Марии Шумской - он ускользал от ответа: сам не лез в чужие дела и не любил, когда в его делах без спросу пытались копаться.

Впрочем, никогда и никто не слышал от Шукшина публичных оскорблений женщин. О своих связях он всегда рыцарски молчал, будучи настоящим мужчиной, для которого интимные отношения - таинство двух избранных. И это качество, одно из многих, женщины в нем особо ценили. Как в Зощенко, который вел себя так же благородно в подобных ситуациях. Что увековечено во многих литературных источниках.

Дядя Филя

Смеялся Василий Макарович редко, но зато от души. И рядом все тоже покатывались от этого по-детски откровенного смеха. Эту особенность у Шукшина подметил не только всем известный артист Сергей Никоненко, который был младше Василия Макаровича, уже закончившего ВГИК. В этом институте все звали друг друга по именам. ВГИК - родной дом киношников, а студенты и выпускники - одна семья.

Знакомы Сергей Никоненко и Василий Шукшин были с 1959 года. Так уж сложилось, что две Лидии - Александрова и Федосеева - оказались с курса, на котором учился Сергей Никоненко. Так что от знакомства было трудно уйти: все было рядом, девушки и юноши, студенческая среда, озорные, молодые, любознательные, желающие как можно больше друг о друге знать. Да и не манекены, живая плоть, возраст любви и надежд!..

В год очередной встречи Василия Шукшина и Сергея Никоненко Институт кинематографии делал новый выпуск. Студенты из мастерской Герасимова играли дипломные спектакли - сразу семь! В "Борисе Годунове" Сергей Никоненко играл Лжедмитрия, Губенко - Бориса. Конечно, были и волнения за себя, за сокурсников. Вечером отправились по традиции справлять сдачу экзамена в ресторан гостиничного комплекса "Турист", соседствующий со ВГИКом. Там и произошла встреча Шукшина и Никоненко. Василий Макарович уже четыре года назад как закончил этот вуз, а все мыкался по чужим углам. И в этот раз не знал, где придется ночевать. Назаказывал всякого, но больше не для себя, а для студентов, помня свое полуголодное некогда существование в стенах родного вуза. Он недавно получил гонорар и щедро делился им со своими собратьями по кино!

В конце этого пиршества Губенко отправился в общагу, а Сергей Никоненко уговорил Василия Шукшина поехать на Арбат, в свою квартиру: соседи уехали, рядом пустовала комната. В ней, правда, временно поселился сосед дядя Филя.

Дядя Филя не спал, читал на ночь детективы. Шукшина принял спокойно. А когда утром Сергей Никоненко вошел в комнату к ним, думая, что придется будить "квартиранта", обнаружил, что они и не спали вовсе. Проговорили о чем-то своем всю ночь. Шукшин улыбался, заметив растерянность Сергея.

– Вот, беседуем до сих пор,- подвел итог дядя Филя.

– Пошли умываться,- предложил Сергей Василию.- Сейчас лапша горячая будет.

Знакомое слово "лапша" заставило потеплеть лицо Василия, на котором промелькнула мимолетная грусть по чему-то давнему и дорогому. Сергей и предполагать не мог, что в этот миг он невзначай задел заживающую рану Шукшина. Ведь куриную лапшу ему так вкусно когда-то готовила его милая женушка там, на Алтае.

Позавтракали. И не надеялся Сергей Никоненко, что жизнь ему после этого незначительного случая приготовит еще одну незабываемую встречу с Василием Макаровичем Шукшиным.

Золотой ключик

Фильм "Какое ты, море?" (по сценарию "Мальчик у моря".- Авт.) режиссера Эдуарда Бочарова - особая страница в судьбе Шукшина.

Будучи уже известным не только у себя в стране, а после Международного кинофестиваля в Венеции и далеко за пределами ее, Василий Шукшин в Москве все еще не имел своего пристанища. Работая над сценарием о Степане Разине и ожидая кооперативную квартиру в первом доме ЖСК "Экран" в Свиблове, он временно жил в студенческом общежитии на остановке "Платформа Яуза", на Будайской улице. Администрация Института кинематографии закрывала глаза на нарушения, только во время проверки кто-нибудь предупреждал Шукшина, и он тут же через черный ход исчезал из очередной комнаты, чтоб не подвести "добрых людей".