Чтение онлайн

Рот приоткрылся, и она заговорила — но не своим голосом. Этот голос был гораздо ниже и звучал как-то глухо.

— Мама! — произнес он.

— Том! — вскричала миссис Мёрчисон. — Я здесь!

— Мама, ты не должна горевать, — сказал голос. — Я ушел туда, куда все мы должны уйти, только на несколько лет раньше. Не так уж далеко то время, когда мы будем вместе.

— О, Том, я так по тебе тоскую! — причитала несчастная мать.

— Я не могу здесь больше оставаться. Меня призывают. Будь счастлива, мама.

— О, Том, не так скоро! Пожалуйста, останься.

— На этот раз не могу. Возможно, в следующий раз. Пожалуйста, приходи снова побеседовать со мной.

— Я приду! Обязательно приду! — рыдала миссис Мёрчисон.

На какое-то время воцарилась тишина, потом мадам Беверли зашевелилась. Она резко пришла в себя, озираясь в явном смятении.

— Получилось? — спросила она. — Томас был здесь?

— Да, был, мадам Беверли, — успокоила ее миссис Мёрчисон. — На вас всегда можно положиться. Вы такой надежный проводник. Он смог остаться совсем недолго, но, как всегда, подарил мне слова утешения.

— Я так рада, — прошептала мадам Беверли. — Но теперь, милая миссис Мёрчисон и вы, джентльмены, могу я попросить вас покинуть меня? Простите за грубость, но я так устаю во время сеансов. Приношу вам свои извинения, но я не могу встать, чтобы проводить вас.

Мы сразу же поднялись на ноги.

— Нет необходимости извиняться после тех усилий, которые вам пришлось приложить, мадам, — учтиво возразил Холмс. — Думаю, нам хватит материала для отчета, и мы весьма вам благодарны. По возвращении я переговорю с нашим секретарем, и, надеюсь, он сможет прислать вам надлежащую сумму в благодарность за вашу любезность.

— Как вам угодно, мистер Холмс. Мои нужды скромны. Как сказал поэт, «нет лучше платы, чем большая радость» [16] .

— Позвольте мне проводить ваших гостей, а потом я приготовлю вам чашечку чаю! — закудахтала миссис Барнард.

Мадам Беверли с благодарностью улыбнулась ей.

Мы с Холмсом отбыли. Миссис Мёрчисон предложила подвезти нас в своей двухместной карете, но Холмс отказался, и мы распрощались.

— Должен заметить, Холмс, — сказал я, — что мадам Беверли, по-моему, на редкость искренняя и откровенная молодая женщина.

Шерлок Холмс иронически улыбнулся:

— Высшая похвала актеру, Уотсон, сказать, что он убедительно изобразил искренность.

— У нас нет доказательств того, что она актриса!

— Напротив, это же очевидно. Вы, конечно, заметили, что она цитировала «Гамлета» и «Венецианского купца». Первую цитату часто искажают, а она произнесла точный текст. Кроме того, она пользуется гримом, причем накладывает его искусно, как профессиональные лицедеи: широкими мазками и ярко, чтобы хорошо было видно со сцены. И еще одно — хотя, пожалуй, это притянуто за уши — фамилия Беверли, возможно, взята из «Соперников» Шеридана [17] . Там этим именем называется Джек Абсолют, когда хочет скрыть, кто он.

— Вот как… — пробормотал я в растерянности.

— Интересно, не стоит ли за всем этим мужчина? Я не заметил признаков мужского присутствия, и она наводила туман, говоря о своем семейном положении. В английском обществе вежливая форма обращения «мадам» подходит как для замужней, так и для незамужней женщины.

Я кашлянул:

— Вообще-то, Холмс, я заметил одну вещь: эта леди в интересном положении.

Холмс приподнял брови:

— В самом деле?

— Да, я совершенно уверен. Я заметил слегка округлившуюся талию, когда нас представляли. И нарочно уронил карандаш, чтобы взглянуть на ее лодыжки. Они слегка опухли — это типичный отек при беременности. Я бы сказал, что она на четвертом или на пятом месяце.

— Ну и ну, Уотсон! — рассмеялся мой друг. — Тут вы меня определенно превзошли. Конечно, я заметил, что платье ей тесновато в груди и в талии, но отнес это за счет того, что она располнела вследствие улучшившегося достатка.

Я чувствовал себя до нелепости довольным из-за похвалы виртуоза дедукции.

— Итак, благодаря вашей наблюдательности, — продолжал он, — мы теперь знаем, что тут замешан мужчина, но она не хочет, чтобы об этом было известно. Конечно, сразу же возникает вопрос: «Почему?». Не существует причин, по которым у дамы, вступающей в общение с духами умерших, не должно быть мужа, и многие из них замужем.

Я заметил, что мы направляемся не в сторону гостиницы, и спросил, куда мы идем.

— Я не бездействовал сегодня, Уотсон, а навестил одного местного ремесленника и дал ему работу. Пойдемте со мной и посмотрим, выполнил ли он мой заказ.

— А не слишком ли поздно для этого?

— Вовсе нет. Как уже осведомил нас мистер Мёрчисон, в Бирмингеме высоко котируется расторопность, и тут готовы проработать долгие часы, чтобы угодить клиенту.

Холмс повел меня длинными грязными улицами, и наконец мы пришли во двор, над которым висела вывеска «Джас. Эллис — изготовление напильников и рашпилей». Подойдя к старой облупившейся двери, Холмс постучал. Нам открыл небритый субъект непрезентабельного вида — по-видимому, это был сам Эллис. При виде Холмса он ухмыльнулся весьма непочтительно.

— Привет, хозяин, — фамильярно обратился он к моему другу. — Я выполнил вашу работенку. С вас два соверена, как договаривались. — С этими слова ми он передал Холмсу маленький пакет в коричневой бумаге.

Сумма казалась несообразно большой, ведь работа, вероятно, заняла не более нескольких часов, но Холмс расплатился без возражений. Когда мы уходили, Эллис стоял, облокотившись о свою дверь, и смотрел нам вслед с многозначительной ухмылкой, смысл которой я не мог постичь.

Мы остановили кэб и вернулись в гостиницу.

— Отдохните несколько часов, Уотсон, а потом на несем визит мадам Беверли! — сказал он весело.

Я поднял брови. Это могло означать только одно: мы вломимся в ее дом. Однако я не стал протестовать.

На рассвете Холмс постучал в мою дверь. Я немедленно проснулся, охваченный охотничьим азартом. Так как я дремал одетым, то собрался быстро. Мы вышли из гостиницы с черного хода. В руках Холмса был его кожаный саквояж.

В такой час не могло быть и речи о кэбе, так что нам пришлось прошагать больше мили до Хэндсуорта. Свернув на улицу, где жила мадам Беверли, мы стали передвигаться с большой осторожностью, чтобы не разбудить тех, у кого чуткий сон.

Возле дома Холмс огляделся, желая удостовериться, что нас не заметили, затем первым спустился во дворик ниже уровня улицы. Там он открыл свой саквояж и достал пакет, который ему дал Эллис. Развернув его, мой друг вынул приспособление любопытной формы. Это был тонкий стальной стержень с присоединенной к нему крепкой деревянной рукояткой. Конец стержня был расплющен и согнут в крючок. Холмс вставил стержень между створками окна и осторожно им подвигал. Затем он сильно повернул рукоятку, и крючок открыл запор. Потихоньку подняв оконную раму, мы залезли в полуподвал. Холмс бесшумно опустил раму и снова запер окно.