Чтение онлайн

— Ваше кольцо, мадам, — сказал он.

Она кивнула, затем взяла его в руки.

— Что означает буква Д? — спросил он. Всю свою жизнь он задавался этим вопросом. Может же он вынести из этой ситуации хоть какую–то пользу.

— Дебенхем. Моя девичья фамилия.

Ах. Это имело смысл. Она отдала свою семейную реликвию своему любимому сыну.

— Мой отец был герцогом Ранторпом.

— Я не удивлен, — пробормотал он. Она вполне могла принять это за комплимент. Он поклонился. — Доброй ночи, Ваша милость.

Рот вдовы напрягся в разочаровании. Но она, казалось, признала, что если события прошедшего дня приравнять к сражению, то победа осталась за нею, и она была удивительно добра, произнеся:

— Я пришлю Вам ужин.

Джек кивнул и пробормотал спасибо, затем повернулся, чтобы выйти.

— Мисс Эверсли покажет Вам Вашу комнату.

Джек насторожился, и когда он посмотрел на реакцию мисс Эверсли, то увидел, что она тоже.

Он ожидал, что его проводит лакей. Возможно, дворецкий. Это был восхитительный сюрприз.

— Это сложно, мисс Эверсли? — спросила вдова. Ее голос казался хитрым, немного ядовитым.

— Конечно, нет, — ответила мисс Эверсли. Она была удивлена. Он увидел это по тому, как взлетели ее ресницы чуть выше обычного. Она не привыкла к тому, чтобы обслуживать кого–то кроме вдовы. Ее хозяйке, решил он, не нравилось делить ее с кем–либо еще. И в то время как его глаза застыли на ее губах, он осознал, что полностью согласен с герцогиней. Если бы она принадлежала ему, если бы он имел какое–нибудь право на нее… то он также не пожелал бы делить ее с кем–то.

Он хотел поцеловать ее снова. Он хотел дотронуться до нее, всего лишь мягкое прикосновение руки к ее коже, настолько мимолетное, что его можно было бы посчитать случайным.

Но еще больше он хотел произносить ее имя.

Грейс.

Оно нравилось ему. Он его успокаивало.

— Позаботьтесь о его комфорте, мисс Эверсли.

Джек повернулся к вдове с расширившимися глазами. Она сидела как статуя, ее руки аккуратно сложены на коленях, но уголки ее рта были слегка изогнуты, и глаза ее выглядели хитрыми и довольными.

Она отдавала Грейс ему. Ясно как божий день, она позволяла ему использовать свою компаньонку, если он того пожелает.

Господи. В какую семью он попал?

— Как скажете, мэм, — ответила мисс Эверсли, и в этот момент Джек почувствовал себя вывалянным в грязи, потому что был совершенно уверен, что она понятия не имела, что ее хозяйка пыталась сделать ее его шлюхой.

Это был самый ужасный вид взятки. Останьтесь на ночь, и Вы получите эту девочку.

Это вызывало у него отвращение. Двойное, поскольку он действительно хотел эту девочку. Он только не хотел, чтобы ее дарили ему.

— Это так любезно с вашей стороны, мисс Эверсли, — сказал он, чувствуя, что должен быть предельно вежлив, чтобы успокоить вдову. Они достигли двери, и тут он кое–что вспомнил и вернулся. Он и герцог перебросились все лишь несколькими словами во время поездки в гостиницу, но по одному вопросу они пришли к согласию. — О, кстати, если кто–то спросит, я — друг Уиндхэма. С давних пор.

— С университета? — предложила Мисс Эверсли.

Джек мрачно хмыкнул.

— Нет. Я не учился в университете.

— Вы не учились! — задохнулась вдова. — Меня заставили поверить, что Вы получили образование джентльмена.

— Кто? — спросил Джек очень вежливо.

Она что–то пробормотала, затем, нахмурившись, сказала:

— Это ясно из Вашей речи.

— Судя по моему акценту. — Он посмотрел на мисс Эверсли и пожал плечами. — R — англичанина–эмигранта и H — чистокровного англичанина. Что поделать?

Но вдова не была готова отклониться от предмета разговора.

— У вас есть образование или нет?

Было заманчиво сказать, что он обучался с сельскими мальчишками, только ради того, чтобы увидеть ее реакцию. Но он многим был обязан своим тете и дяде и поэтому повернулся к вдове и сказал:

— Портора Ройал (Portora Royal School — Школа для мальчиков в Эннискиллене, Северная Ирландия) после двух месяцев в Тринити колледже в Дублине, не Кембридже, как видите, затем шесть лет на службе в армии Его Величества защищал вас от вторжения французов. — Он слегка наклонил голову. — С удовольствием приму Вашу благодарность.

Губы вдовы оскорбленно приоткрылись.

— Нет? — Он поднял брови. — Забавно, что никто, кажется, не задумывается о том, что все здесь все еще говорят на английском языке и кланяются доброму королю Георгу.

— Я задумываюсь, — сказала мисс Эверсли. И когда он посмотрел на нее, она мигнула и добавила: — э–э… спасибо.

— Пожалуйста, — сказал он, и ему пришло в голову, что первый раз за все время у него появилась причина сказать это. К сожалению, вдова не была уникальна в этом смысле. Солдат иногда чествовали, и было верно, что форма весьма эффективно привлекала леди, но никто и никогда не подумал сказать им спасибо. Ни ему и, особенно, ни тем мужчинам, которые получили увечья или были обезображены.

— Скажите всем, что мы вместе брали уроки фехтования, — сказал Джек мисс Эверсли, игнорируя вдову, поскольку не мог сделать ничего лучше. — Это — столь же хорошая отговорка, как любая другая. Уиндхэм ведь хорошо владеет шпагой?

— Я не знаю, — сказала она.

Конечно, она и не могла знать. Но независимо от этого, если Уиндхэм сказал, что владеет шпагой удовлетворительно, то он почти наверняка был мастером. Они бы неплохо пофехтовали, если бы когда–нибудь вынуждены были встретиться на дуэли. Фехтование было его любимым предметом в школе. Что, вероятно, стало единственной причиной, по которой его держали в школе до восемнадцати лет.

— Мы идем? — пробормотал он, кивнув головой на дверь.

— Синяя шелковая спальня, — мрачно напомнила вдова.

— Ей не нравится быть исключенной из беседы, не так ли? — прошептал Джек тихо, чтобы услышать могла только мисс Эверсли.

Он знал, что она не могла ответить, не тогда, когда ее хозяйка была так близко, но он видел, что ее глаза метнулись в сторону, словно пытаясь скрыть веселье.

— Вы можете удалиться на ночь, мисс Эверсли, — распорядилась вдова.

Грейс повернулась в удивлении.