Чтение онлайн

— Хорошо, постараюсь. Ну все, пошел спать.

Я вышел из-за стола и отправился в свою комнату, где уже рядом с диваном, на котором мы спали, стояла детская кроватка.

Десятого января меня назначили начальником вновь созданного отдела, с довольно расплывчатым названием. «Информационно-аналитический отдел перспективного развития». Согласно положения об отделе, я подчинялся непосредственно главе региональной зоны, то есть, Зацепину. Я переехал из кабинета на Лубянке, к которому уже успел привыкнуть, в новое здание и новый кабинет. К своему удивлению, когда оформлял документы, оказалось, что к этому времени был уже майором и даже не подозревал об этом. Прощаясь с сотрудниками, с которыми проработал, хотя и не так долго, я испытывал двойственное чувства. С одной стороны, было жалко уходить и расставаться с ними, поскольку время, которое нас объединило, было, временем от которого мы ожидали чего-то необыкновенного, можно сказать чуда. Мы считали, что с нашей помощью, совершится экономический и социальный переворот не только в стране, но и в умах и сердцах людей. Мы работали так азартно и вдохновенно, что нам некогда было оглядываться и смотреть на то, что происходит в действительности. За чередой повседневных дел, нам трудно было успеть оценить то, что мы делали, потому что ритм нашей работы не давал нам возможности проанализировать результаты собственных усилий. Вот почему, с другой стороны, мне хотелось уйти, потому что пришло время, когда я увидел, что не все так гладко и неоднозначно в том, что мы делаем. Лишь немного соприкоснувшись с результатами нашей деятельности, понял, что наши рекомендации хотя и имели значение, но отнюдь не решающую роль и оттого становилось досадно и обидно, что наш труд уходил в песок забвения. Люди, которых мы находили, оценивали и рекомендовали, так и остались на своих прежних должностях, а вместо них назначались совсем иные, о которых мы ничего не знали. Было странно и непонятно, почему так происходит. Складывалось ощущение, что мы работали вхолостую. И все же, ощущение причастности к чему-то значимому, было важнее того негатива, который был.

Забирая из стола личные вещи, я столкнулся в дверях с Петром Петровичем. Он прикрыл за собой дверь и тихо произнес:

— Возможно, мы видимся в последний раз. Я хотел пожелать вам удачи и попрощаться, — он замолчал, но по тону понял, что он не за этим зашел, он, словно хотел меня о чем-то спросить и не решался, поэтому сделал шаг навстречу и сказал:

— Как знать, может, и свидимся, но мне показалось, что вы хотели меня о чем-то спросить?

— Да. Возможно, это не корректно с моей стороны и все же, зачем вы это сделали?

— Что именно?

— Начали все это, ну… вы меня понимаете?

— Ах, это. Я и сам до конца не знаю. Возможно потому, что мне многое было известно и в том мире, о котором я знаю, все было не так хорошо, как хотелось бы. Может быть я не прав, или не до конца довел смысл, что именно было плохо, одним словом, трудно сказать, впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Я всего лишь привел механизм в действие.

— А вы уверены, что то, что получится, будет лучше того, что было?

Я посмотрел на Петра Петровича, и словно оправдываясь, как школьник перед учителем, произнес:

— Всегда хочется сделать мир лучше, поэтому остается только надеяться, что поступил правильно.

— Дай Бог, чтобы все получилось так, как мечтается всем нам. Прощайте и удачи вам на новом поприще, — он повернулся и вышел, прикрыв за собой дверь и оставив меня в полном смятении чувств. Я повернулся и, взглянув в последний раз на свое рабочее место, вышел из кабинета.

Вечером, вернувшись с работы, я открыл дверь и с порога чуть не наткнулся на стоящую в коридоре жену. Она ходила с Машей на руках по квартире, а та во всю голосила.

— А вот и наш папка вернулся, — сказала она, глядя на меня.

Я поцеловал жену и маленькую дочку и поинтересовался причиной её рева.

— Да кто ж её знает, чего ей не нравится. Вот уже полчаса, как во всю разревелась. Мать пошла в аптеку за новой соской. Представляешь, Машуня её то ли выплюнула, то ли она у неё выпала изо рта. Короче та упала, а мать в это время нечаянно на неё ногой наступила. Короче соске каюк, а Машка в рев.

— Ну так другую дали бы.

— Как же, другую она не хочет и все. Вот мать и пошла в аптеку, может там есть похожие. А я пытаюсь её всеми силами успокоить.

— Ну-ка дай я попробую.

— Нет, ты сначала разденься, пойди умойся и руки помой, а потом попробуешь и вообще, ты бы поел, а я сама управлюсь.

В этот момент вошла мать.

— Ну что, плачет, я вот две аптеки обегала, только такие нашла, — и она достала две соски

— Соски, как соски, дайте-ка ей одну.

— Ой Алеша, какой ты бестолковый в таких делах, надо же сначала кипятком их обдать, я же их только принесла.

— Все я пошел умываться, а вы тут сами, а то вечно не то делаю.

Я скинул пальто, в котором продолжал стоять и, повесив его на вешалку, отправился в ванную комнату.

Я лежал рядом с женой, которая, повернувшись ко мне спиной, наблюдала за дочерью, которая мирно спала рядом в своей кроватке.

— Ну, как она там, уснула?

— Да, сопит, нет, ты посмотри, прямо, как ангелочек лежит.

Я перегнулся через Ирину и заглянул под простынку, которая висела на спинке кровати. Маша лежала и мирно спала. Редкие волосики на голове делали её смешной и забавной. Я наклонился и поцеловал жену.

— Устал сегодня?

— Так, не очень. Осваиваюсь на новом месте. Как все сложится, не знаю. Представляешь я теперь начальник отдела.

Ирина повернулась в мою сторону и обняла. От неё исходил приятный запах детского крема, молока, лаванды и еще множества разных других веществ. Мне стало так хорошо и спокойно. Я просунул руку ей под голову, и притянул к себе.

— Ты-то как, небось, устаешь с Машкой больше чем я на работе?

— Нет, твоя мама мне здорово помогает, да и потом, Машуня такая спокойная. Это только сегодня она раскричалась, когда соску сломали.

— Это она в меня.

— Ну конечно, в кого же еще ей быть.

Она поцеловала меня и стала нашептывать мне на ухо слова любви…

Я открыл веки и свет лампы больно резанул по глазам, отчего невольно зажмурившись, пошарил рукой по столу и погасил лампу. Открыв снова, я вздрогнул. Мне показалось, что что-то произошло, но что именно было непонятно. Я осторожно приподнялся из кресла и осмотрелся. Кабинет, и вся окружающая в нем обстановка были мне незнакомы. Большие напольные часы, журнальный стол и кресла вокруг него, письменный стол, телевизор, шторы, приглушающие свет из окна. Опустив взгляд, посмотрел на свои руки, инстинктивно провел рукой по щеке и в этот момент, словно электрический разряд, пробежал по всему моему телу и, закончив свой путь где-то в глубинах мозга, мгновенно озарил в памяти все. Я снова оказался в будущем в начале 2005 года.

Раздался приятный звук зуммера и вслед за ним голос Виктора:

— Алексей Михайлович, к Вам просит разрешения войти Кушнарева?

Я подошел к столу и, нажав кнопку селекторной связи, ответил:

— Пусть войдет.

Вслед за этим дверь приоткрылась и на пороге возникла фигура помощника по особым поручениям Ольги Валентиновны Кушнаревой. Она вошла, держа в руках папку с документами. Подойдя, открыла её и произнесла:

— Я принесла документы, которые вы вчера просили подготовить по поводу завтрашнего совещания. Здесь все необходимые данные. Кроме того, я подобрала списки тех, кто, возможно, вам понадобится в качестве консультантов, и договорилась, чтобы они могли завтра присутствовать, — она перевернула несколько листов и продолжила, — кроме того, здесь выписки из совещаний по данному вопросу, которое проводилось два месяца назад. Здесь же результаты проведенных по его итогам работ, особо ничего интересного, за исключением вот этого, — и она показала лист, на котором красным были сделаны пометки, — я отметила, посмотрите, думаю, что это может заинтересовать. Далее, список всех приглашенных на совещание и перечень вопросов, которые необходимо рассмотреть. По-моему все, — она закрыла папку и положила её на стол.

— Я могу идти?

— Слушай, сколько мы с тобой знакомы?

— С 79.

— Вот именно, с 79, прошло двадцать шесть лет, а ты все такая же, какой я тебя помню.

— Это плохо?

— Да нет, я не о том. Просто мы столько лет вместе, а ты даже в гостях у меня ни разу не была. Всегда держишь дистанцию. Это что жизненная позиция?

— Не будем об этом. Просто стиль жизни, по-другому я уже не могу, а может, и не хочу.

— Извини, если чем-то обидел бестактным вопросом.

— Все нормально, я пойду, а то мне надо подготовить еще кое-какие материалы.