Потому что это был ты
Шрифт:
– Я повторяю: кончайте ныть и валите отсюда!
– А вы не стесняетесь в выражениях!
– Да бросьте, вас вовсе не обидели мои выражения. Иначе вы давно бы уже отсюда свалили, – отбрил старик.
Наступило короткое молчание.
– Вы правы, – отозвалась наконец Камилла.
– А на ваш вопрос отвечу так: я и впрямь в это верю.
– Значит, когда вы говорили о наркотиках, вы имели в виду…
– Полагаю, мы друг друга поняли. Самые опасные наркотики – вовсе не зелье, которым ширяются. Я имел в виду не ту отраву, что загоняют в вену, разрушая свое здоровье, а ту, что разрушает… вашу жизнь.
– И что же делать в таком случае?
– Разумно дозировать.
– Это не так-то легко, – прошептала Камилла.
– Да, нелегко, но только вы одна можете знать свою… как, бишь, это называется у нынешней молодежи? Ага, вспомнил: свою shoot [11] . Так ведь они говорят?
И Симон заключил:
– Ну, ладно, всего не перескажешь; с вами приятно беседовать, но покупатели-то не ждут!
Потом с ухмылкой добавил:
– Приходите еще, когда захочется, я вас все-таки попотчую своим табачком, лучшим из всех тяжелых наркотиков.
11
The shoot (англ.) – здесь: «поляна», доза (жарг.).
– Даже не надейтесь!
Но старик вдруг схватил Камиллу за руку и сказал, пристально глядя ей в глаза:
– На самом деле вам не требуется мой «тяжелый наркотик». Я уверен, что у вас есть свой, хоть и не знаю, какой именно. И вы никак не можете решить, что делать – увеличить дозу или покончить с этим раз и навсегда.
– Вы просто удивительный человек!
– Еще бы, вот уже пятьдесят лет как я разгадываю клиентов по их повадкам, и всё те же пятьдесят лет успешно торгую старыми книгами и открытками, чему ж тут дивиться… Но я вам, верно, уже надоел, а покупатели и впрямь ждать не любят. Так что мне пора.
– Спасибо вам.
– И последний совет: отказ от наркотика не всегда себя оправдывает. После этого долго мучаешься, а кончается тем, что к нему все равно тянет… Так что подумайте хорошенько, прежде чем принять решение! И не забудьте свою картину, – я уверен, что она великолепна!
И в самом деле, Камилла оставила картину у ног, прислонив к парапету, и чуть не забыла о ней во время этого неожиданного разговора.
Старик помахал ей на прощание и направился к своей «будке», где столпились многочисленные покупатели.
Беседа с Симоном показалась Камилле странной, почти нереальной. Без сомнения, это объяснялось переизбытком эмоций и тягостными мыслями, которые она без конца перебирала и переоценивала. Увы, в конечном счете она так и не пришла ни к какому решению.
В ее кармане снова завибрировал смартфон; она поспешно выхватила его и увидела, что это уже пятый вызов ее помощницы. На сей раз Клаудиа прислала ей сообщение о том, что Ришар добился встречи с судьей, и тот обещал принять ее завтра в 9 часов утра во Дворце правосудия.
Несмотря на срочные дела, подавленная Камилла чувствовала, что не способна вернуться на работу и снова штудировать досье Дюронтена. Она предпочла отправить помощнице эсэмэску с просьбой переслать основные документы на ее личную почту, чтобы заняться ими попозже вечером, у себя дома.
И все же Камилле пришлось идти к Дворцу правосудия, – там была припаркована ее машина. Она пересекла Сену по Новому мосту и спустя десять минут уже увидела впереди колонны театра «Одеон». Как раз в этот момент пришла эсэмэска от ее дочери Ванессы:
Заканчиваю в 17:00, препод по математике не пришел, сможешь меня забрать?
Камилла вздохнула; она собиралась поехать домой и хоть немного передохнуть, прежде чем приступить к своим обязанностям матери семейства, а затем и супруги, когда Ришар вернется после первого дня своего процесса. Он, конечно, не преминет произнести, смакуя свою вечернюю порцию виски, монолог, который она, как всегда, выслушает с притворным интересом, не особенно вникая в смысл.
У Камиллы не выходили из головы слова Симона; она чувствовала себя угнетенной, да и физическая усталость давала о себе знать. И вот неприятный сюрприз: теперь ей придется сделать большой крюк, чтобы забрать из лицея Ванессу и выдержать, помимо пробок кольцевого бульвара, заторы в центре Парижа.
Но это была ее дочь, и Камилла заставила себя встряхнуться. Она надеялась, что ее отвлечет от тягостных мыслей болтовня Ванессы, которая вывалит на нее все происшествия своего школьного дня и длинное перечисление недостатков своих учителей.
ОК! Через 30 мин. максимум. Целую и жду того же (смайлик)
Ванесса откликнулась незамедлительно:
Yes! Мамочка, ты прелесть! Чмоки-чмоки! (смайлик)
Читая послание дочери, Камилла вспоминала себя в том же возрасте, ученицей Аркашонского лицея «Вольный воздух». В те времена мобильной связи еще и в помине не было. «Как же мы тогда договаривались?» – спросила она себя, думая о Стивене.
Да очень просто: они встречались!
Когда автобус Камиллы подъезжал к лицею, она твердо знала, что Стивен ждет ее на остановке, и нетерпеливо выглядывала из окна; он всегда стоял там.
Автобус тормозил, и Стивен подходил ближе; она видела сквозь стекло его улыбку. Потом они шли рядом и рассказывали друг другу всё, чем не успели поделиться со вчерашнего дня, – либо со смехом, либо, в более деликатных случаях, шепотом, на ухо.
И Камилла подумала: насколько лучше было прежде, без этих мобильников; какими драгоценными были ежедневные ожидания встреч и сами встречи, глаза в глаза, когда они отыскивали и находили друг друга взглядом, просто взглядом!
Камилла вошла на стоянку, села в свой кроссовер и поставила любимый диск – «En passant» Жан-Жака Гольдмана [12] .
Потом включила мотор и дала задний ход. Раздались первые такты музыки:
«…Ведут меня дороги неведомо куда,А прежде был я зорким и видел всё всегда…»И снова она подумала: прежде было лучше. Да, намного лучше.
12
Жан-Жак Гольдман (р. 1951 г.) – один из самых популярных французских авторов-исполнителей. Название песни «En passant» переводится как «Проходя мимо» или «Мимоходом».
Глава 4. «Я видела, как жизнь уходит из меня»