Чтение онлайн

Кампания бывает посвящена какой-либо отдельной теме или достижению определенного результата. Для этого проводится серия спланированных мероприятий, включающих прямое акционистское вторжение, распространение информации, работу с общественным мнением, возможно, также работу с органами власти. Такие мероприятия требуют высокой степени организованности и согласованности в действиях. Западными активистами был предложен тактически-артистический термин — "the art of campaigning". Такая сфокусированность кампании не означает узости, ограниченности кругозора кампайнеров, а скорее то, что вместо общего стихийного протеста "против порядка вещей" целеустремленная группа людей обладает способностью ставить конкретные задачи и концентрировать внимание на достижении определенных целей (в фокусе следующей кампании могут быть другие проблемы). Когда основной упор делается на распространении информации, кампания называется информационной. Не исключено, что активисты не будут пренебрегать размещением информации, по возможности, в официальных медиа, если она при этом не искажается и служит тому, чтобы о задачах и требованиях кампании узнало как можно больше людей.

Слово «кампания» используется также в отношении предвыборной или рекламной кампании, но мы исходим из того, что выборы и реклама одинаково чужды тактическим медиа-активистам. Скорее здесь применима параллель с "кампаниями гражданского неповиновения". Кампания может быть также широкомасштабной, включающей сотни тысяч людей, как, например, кампании гражданского неповиновения ахимса и сатьяграха, проводившиеся под руководством Ганди в 1920-40-е годы в Индии. Они включали не только ненасильственные массовые акции, но и, например, массовый бойкот английских товаров, импортных тканей и соли. В настоящее время разработаны рецепты для массовых акций в интернете. Но важно понимать, что на самом деле никаких идеальных рецептов для идеальной кампании нет и не бывает. Кампания — это то, что вырастает из самой сути насущного вопроса, и методы, требующиеся для проведения кампании, должны быть такими, какие требует непосредственная ситуация. Поэтому кампания как метод склонна к постоянному обновлению арсенала своих средств в соответствии с требованиями эпохи и ситуации.

Кампания — это тонкая и высокоорганизованная форма сознательного протеста, осведомленная о слабых местах $истемы и целенаправленно выбирающая, куда ударить. В дореволюционной России до возникновения марксистского движения широко распространены были стихийные, "бессмысленные и беспощадные" формы бунта — доведенные до отчаяния жадностью промышленника и самоуправством приказчиков, рабочие громили заводские конторы, расправлялись с одним-двумя администраторами, заканчивались же обычно такие бунты разграблением винных складов; только рост рабочего самосознания, по мере распространения марксизма, привел к появлению новой формы протеста, осознанной и высокоэффективной стачки. Это свидетельствовало о растущем понимании того, как нужно играть на интересах промышленника; каждый час, который завод простаивает без работы, промышленник теряет деньги. Так же, как стачка для индустриального общества, информационная кампания является высокоорганизованной формой протеста для Информационного общества.

Первые кампании ненасильственного сопротивления были проведены в Индии практически одновременно с русской революцией в 1918-19 гг. Их руководителем был Мохандас Карамчанд Ганди — адвокат, получивший образование в Англии, представитель касты браминов, только что приехавший из Южной Африки, где он вел адвокатскую практику и получал первый опыт руководства движениями за гражданские права.

Начиная с XVII века Индия была самой дорогой и самой нещадно разграбляемой колонией ведущего колониального государства мира — Великобритании. Согласно распространенной оценке, она стоила всех остальных колоний, вместе взятых. К моменту появления Ганди Индия уже в определенной степени была подготовлена к началу гражданского движения. Несмотря на чудовищную нищету и бесправие многомиллионнного народа, годам индийской мирной революции предшествовали десятилетия напряженной работы сознания культурной элиты. Действовали религиозно-реформаторские движения, такие, как "Брахмо самадж". Большое значение имели проповеди аскета Свами Вивекананды, выступавшего за всеобщее образование, отмену кастовой системы, общеиндийскую солидарность поверх религиозных и классовых барьеров. Существовали политические группы индийских мусульман.

В действиях Ганди невероятным образом соединились религия и политика: гимном движения ненасильственного сопротивления сатьяграха он выбрал строфу из «Бхагавадгиты», "Божественной песни" индуистов.

Общеиндийское движение ненасильственного сопротивления начиналось с протестов, посвященных конкретным проблемам в регионах: требованиям отмены несправедливого налога на крестьян в одном месте, удовлетворению требований арендаторов земли в другом. Усилия Ганди были всегда направлены в корень поставленной проблемы: если требовалось решить конкретный вопрос, он готов был поступиться формальными аспектами или пойти на компромисс. С усилием, направленным на решение конкретной проблемы, он сочетал «тотальный» подход, ставя задачу улучшения условий жизни народа в целом, поэтому следом за действиями по решению этой проблемы предпринимались меры, направленные на внедрение образования, медицины, санитарии, преодоление кастовой сегрегации. Ганди всегда очень внимательно относился к вопросу о финансировании кампании и всегда брал деньги только у тех, кто совершенно ясно выражал намерение бескорыстно помочь делу сатьяграхи, притом обязательно строго отчитывался обо всех тратах. Усилия в делах, касающихся регионов, привели к созданию общеиндийской платформы движения и построению организации, ставшей во главе ненасильственного сопротивления — Индийского Национального Конгресса. Начиная с момента, когда его возглавил Ганди в 1921 году и кончая 1975-м, когда уже давно окончилась жизнь не только Ганди, но и его преемника Неру, ИНК оставался главной объединяющей силой в стране. С этого момента Ганди удавалось сохранять баланс между значением Конгресса как политической представительной организации, возглавляющей движение, и свободой и разнообразием местных инициатив, между стратегией и тактикой. Тактика Конгресса в отношениях с колониальным правительством строилась на чередовании напор-компромисс-напор. Но его глава все чаще уходил от политики в совершенно практическую деятельность, которая сначала казалась многим чудачеством. На самом деле, именно так зарождались всеиндийские кампании мирного неповиновения. Объезжая страну, Ганди видел ее основную экономическую проблему: отсутствие национального производства. Внутренний рынок был полностью захвачен товарами английского производства, среди них главную роль играли ткани и соль. Торговля тканями и солью была монополизирована англичанами, и эта монополия строго охранялась запретительными мерами. Ганди призвал сначала к бойкоту английских товаров, потом к возрождению старинного национального промысла ручного прядения и к самостоятельному производству соли. Бойкот был поддержан огромными массами населения. Он сопровождался харталами, днями мирного неповиновения, демонстраций и митингов, координируемыми Конгрессом. Несмотря на жестокие расправы, расстрелы демонстраций и аресты, от года к году движение набирало силу. В 1930-м году Ганди возглавил первый Соляной поход: во главе многотысячных демонстраций он передвигался по стране, останавливаясь на центральных площадях городов, чтобы в больших котлах варить соль.

Создание Конгресса и принятие им сатьяграхи как основного курса создало два уровня борьбы: политический и общественный. Ганди всегда держал курс на неучастие в различных законодательных и прочих чисто политических институтах и бойкотировал выборы, роль же Конгресса рассматривал как духовную и моральную, а не политическую. Он утверждал, что преимущество членов Конгресса перед остальными участниками всеиндийской борьбы заключается лишь в том, что они первыми готовы пойти в тюрьму или возглавить мирную демонстрацию под дулами солдат, и они много раз доказывали это на деле. Огромную роль играл личный пример Ганди. Он жил скромно, никогда не имел личной охраны, всегда шел на диалог с любой стороной, и призывал участников сатьяграхи воздерживаться от ненависти к противникам. Он вел борьбу и на макро-уровне (национальном), и на микро-уровне повседневности, демонстрируя чистоплотный и умеренный образ жизни, организуя коммуны социалистического общежития без кастовых различий (Ферма Толстого). Вскоре после начала общеиндийской борьбы он получил народное звание «Махатма» — "Великая душа", которое раньше давалось преимущественно индийским подвижникам. Впрочем, почти в то же время это звание в Индии было присвоено и другому народному вождю — В.И. Ленину. По текстам Ганди рассыпаны прекрасные замечания, которые будут полезны в любой кампании:

Кампания сатьяграхи только тогда может считаться успешной, когда сатьяграхи выходят из нее более сильными и убежденными, чем в начале борьбы.

Очень трудно заинтересовать народ мирной стороной сатьяграхи.

Не всегда следует окружать ореолом смерть на виселице; часто такая смерть легче тяжелой и нудной работы в малярийной местности.

Даже в тех случаях, когда цель борьбы — политическая, но само дело — не политическое, придавать такому делу политическую окраску значит только вредить ему.

Прошло много лет, государство Индия имеет стремительные темпы развития, хотя она снова попала под жестокий контроль грабительского транснационального капитала, и учение Ганди, так же, как и вообще мысль о переустройстве общества, многим кажется утопией, — но на самом деле никакое разумное социальное преобразование уже не может обойтись без учета опыта Махатмы. В Индии он постоянно обсуждается каждым новым молодым поколением общественных деятелей, а в мире получил убедительное продолжение. Показательно, что революционные теории, которые на Западе обыкновенно являются атрибутом моды и интеллектуального престижа, в странах третьего мира становятся светом надежды. А почему еще, вы думали, только там и происходят революции?

Методы Индии переняли другие гражданские движения: успешные мирные кампании неповиновения, вдохновленные примером Ганди и включавшие его методы — такие, как марши ненасилия, — провели Мартин Лютер Кинг в США в 1960-х и Нельсон Мандела в Южной Африке в 1960-80-е, и они завершились соответственно завоеванием избирательных прав для африканцев в США и окончанием режима апартеида в ЮАР. Освобождение Индии, прекращение расовой сегрегации в США и южноафриканского апартеида — величайшие достижения революционной борьбы. Поэтому, когда нам говорят, что "оранжевые революции" импортируются с Запада, то это ложь: ненасильственные действия — основной метод революций нашего времени.

Первой волной кампаний в России можно считать многочисленные и высокоэффективные экологические лагеря протеста начала 1990-х. Активисты экологических организаций устраивали палаточные лагеря и акции-демонстрации возле экологически опасных объектов, что вызывало симпатию со стороны местного населения, и в акциях, кроме сотен приехавших, участвовали тысячи местных жителей. Также, организаторы более поздних акций протеста, например, антиядерная группа "Экозащита!", эффективно пользовались возможностями местной прессы: в силу того, что организованное мероприятие было локальным событием, репортажи о нем появлялись на первых полосах важнейших региональных изданий. Но в те времена, когда это происходило, в России еще не было опыта тактических медиа.

В начале 1990-х население перестало участвовать в политической жизни. Некоторая инерция с 1991 года еще оставалась, однако все, кто попадал тогда на какие-либо политические мероприятия, помнят глубокую депрессию и моральный упадок, охвативший бывших участников демократического движения — вероятно, потому, что целеустремленные люди, нацеленные на создание в стране гражданского общества и развитие прогресса, оказывались повсеместно отстранены от управления, а власть в организациях получали чиновники, партийные карьеристы, недавние комсомольцы, будущие функционеры "Единой России". В этих условиях действовать начали не разочарованные активисты, а художники. Их действия временами были экстремальны, шокирующи, однако только в свете понимания, что в действительности тогда происходило, можно по достоинству оценить их историческое значение. Движение художников-акционистов (О. Кулик, А. Бренер, А. Тер-Оганьян, А. Осмоловский, Д. Пименов) не осознавало себя в качестве леворадикального движения, но испробовало и применило много тактик, полезных для будущего левого радикализма. Первой из них был медиальный скандал. Многие описывали медиа-политику радикалов как продолжение эпатажной традиции, начавшейся с футуристов и дадаистов — но московские радикалы работали не с историей искусства и не с историческим акционизмом, нет, они работали с общественным мнением. Их задача заключалась в том, чтобы вызвать на свет и продемонстрировать законы действия общественного мнения, такие, как стратегии исключения, остракизм, или признание, поощрение. Обязательным условием радикальной акции является не только сама акция, но и реакция контекста на акцию.