Чтение онлайн

Последний иероглиф и так похож на бутылку водки и читается саке. Пиво, вино, водка, саке — им обозначается все, что горит, а значит, если вы видите на бутылке в магазине такой значок, то пить содержимое можно.

Как я уже говорил, знание японских слов скорее мешает пониманию того, что вам говорят японцы. В японском предложении иногда опущено и подлежащее и сказуемое, множественное число не отличишь от единственного, настоящее время от будущего, да и в любом случае все равно все положено понимать из контекста. Так сконцентрируйся сразу на контексте! Следи внимательно за выражением лица, глазами и жестами собеседника. Запомни, что если японец или японка касаются пальцем своего носа, то это не потому, что они решили поискать там соплю и забыли об этом, а потому, что в данный момент они говорят о себе. Услышав предложение “Смотри, птичка!”, вы все равно не поймете, увидел ли кто-то в небе ворону или целую стаю или вообще речь идет о куриной котлете за обедом, к кому идет обращение, и нужно ли смотреть на птичку прямо сейчас или стоит подождать, когда она прилетит. Не тратьте драгоценное время на разбор слов, это вам не поможет. Внимательность и наблюдательность прежде всего! Посмотрите на своего собеседника, вообразите себя на его месте, представьте себе, что вы японец, ваш папа японец и ваша мама японка, и вообще у вас есть family register и там все японцы. Оцените ситуацию и подумайте, что бы вы хотели сказать в этот момент, если бы вы были вашим собеседником. Voila, это и есть то, что вам только что сказали. Урок окончен.

Школа завершает свою работу. Поздравляю с успешным освоением русско-японского языка. За дополнительными консультациями обращайтесь к доктору Карлсону (прием с 9 до 17, каждый день, кроме субботы и воскресенья, прием молодых девушек, больных нимфоманией, производится круглосуточно, бесплатно).

Я просыпаюсь с утра и начинаю подсчет того, на что уходит моя жизнь. Восемь часов на работе — это минус. Час перерыва на обед — это плюс. На работе регулярно задерживают — это минус. Час на дорогу туда, час на дорогу обратно — это два больших минуса.

Ах, как не хочется вылезать из-под одеяла! Ведь это так бессмысленно, так пусто — каждый день на работу! Если бы не работа — каким бы смыслом я наполнил свою жизнь, как бы изменил мир и создал что-то на благо всего человечества. Сделал бы что-нибудь такое, грандиозное. Что-нибудь…

Но что? Только подумал об этом, а оказывается, что благо человечества уже отнимает много сил и энергии. Как тут не залезть под одеяло от усталости. Тем более, что я и не вылезал. И, знаете, и не вылез бы. Если бы не работа…

Прилетающие в Токио в первый раз почему-то всегда ждут небоскребов. Самолет садится в “Новом токийском аэропорту Нарита”, все дружно бегут в электричку и длинный, в 15 вагонов, поезд отправляется в Токио. Иностранцев, приехавших в Токио в первый раз, в поезде всегда легко заметить. Они смотрят в окно. Длинный поезд растянулся, пересекая столь же длинные рисовые поля. Это что — Токио? Нет, это еще не Токио. Но вот пошли частные одно-двух этажные домики, серые бетонные коробочки и вечный асфальт, который уже не кончается ни в одном направлении на много-много часов. Это — Большой Токио, Токио и его пригороды. Самая в мире большая площадь непрерывной городской застройки. Крошечными, низкими домами-норками. Средняя этажность в Токио — всего 2.5 этажа. А все знаменитые небоскребы с фотографий скучковались в одном единственном районе в центре.

В этом городе человек всегда внутри. Снизу нет обзора, только дома, дома, дома… Сверху подвешены автострады на бетонных трубах, закрывающие вид обычному пешеходу, но не показывающие своего автомобильного лица. Реклама-реклама-реклама и цветы для украшения улиц. Как в крупных магазинах, когда вроде сделаны улицы, таблички и стрелочки, даже деревья в горшках стоят, а вокруг, наподобие маленьких домиков — магазинчики. И тут тоже пройдешь по этажам магазина Venus Fort, а там и небо синее на потолке нарисовано, и фонтаны бьют, и вот выходишь на улицу, и уже не понятно. Настоящее небо серее нарисованного и нигде не открыто — то крыши и карнизы, то вторые этажи трасс, и, в крайнем случае, бесконечная паутина проводов, которые тут никогда не закапывают в землю.

В этом городе обилие того, что внутри, компенсируется полным отсутствием разницы между внутри и снаружи, вот и температура внутри дома полностью совпадает с температурой на улице. Одинарные стекла окон по периметру всех комнат радуют с утра видом восхода, но когда дома те же 10 градусов тепла, что и на ночной улице, то вставать в 6 утра на работу хочется все меньше и меньше. Бороться с дырками кажется бесполезным. В моей входной двери, ведущей прямо на открытую улицу (переходы на этажах не закрывают даже стеклом) прорезана широкая щель для писем и газет, ведущая в почтовый ящик, и, соответственно, тоже пропускающая поток холодного воздуха в квартиру. Точно так же, как на любой другой двери в Японии. Точно так же, как было на моей предыдущей квартире. С одним маленьким исключением — в отличие от предыдущей квартиры я живу теперь на 4-м этаже, в доме есть подъезд и домофон и еще один почтовый ящик перед подъездом, в который и попадают все счета и реклама. А к злополучному ящику на двери квартиры ни один почтальон добраться в принципе не может. У одних моих знакомых в квартире при включении кондиционера на обогрев создавалась такая акустика: дверной ящик начинал "петь" — завывал, выпуская горячий воздух на улицу через газетную щель.

В большинстве стран, из тех немногих, которые мне известны, дома в городах ставят вдоль улиц. По левой стороне и по правой стороне. Адрес дома — порядковый номер на улице. В Японии же улица в городском строительстве имеет значительно меньшее значение. Большинство улиц не имеют вообще никаких названий. Строят тут так: район делится на квадраты (различной формы), каждый квадрат получает номер внутри района, в каждом квадрате наставленные по квадратной сетке дома получают номер внутри квадрата. Так же прямо и устроен адрес. И лишь неназванные улицы отделяют большие квадраты-блоки между собой.

Если ваш дом оказался на краю блока — вам повезло. Это значит, что хотя бы в одно ваше окошко иногда все же попадает свет. Тем, чьи дома внутри блока, не видно ничего и никогда, и лампы на потолке приходится держать включенными не только по вечерам (так что в Японии нет “декретного времени” — просто и так никакого смысла не будет). Промежуток между стенами соседних домов часто не больше ширины ладони. Смотреть получается либо в сплошную стену, либо прямо в окно соседа. Именно поэтому все окна (а также и двери в туалеты) в Японии делаются либо раздвижными, либо открывающимися вовнутрь. Впрочем, многие строители уже догадались о бесполезности таких окон, и многие жилые дома строятся совсем без них или с маленькими окнами-бойницами, чтобы пропускать воздух. Ведь даже если вам повезло, и дом на углу блока, то до улицы — тоже ширина ладони, а там ходят люди и ездят машины, а, значит, все, кроме эксгибиционистов, закрывают окна ставнями или плотными шторами.

Впрочем, есть еще один шанс. В Токио большинство домов не выше двух этажей, и, если вам повезло жить в высоком доме — вид на крыши соседей вам всегда доступен. Но лишь через просветы между другими высокими домами, потому что высоких домов хоть и мало, но стоят они чаще всего рядом, в одних блоках.

Значительная часть действительно высоких башен — не жилые дома, а офисы. Зимой в ясную погоду из моего первого офиса можно было увидеть вершинку горы Фудзи. Но в офисах другая проблема. прямо не знаю, как о ней рассказать. Это очень тонкая психологическая проблема. Исключительно японская. Тонкий элемент восточной культуры, как запах хорошего зеленого чая. Короче, так — настоящие японцы никогда не говорят “нет” и никогда не увольняют сотрудников. Потому что если начальник не может сделать жизнь данного сотрудника настолько невыносимой, чтобы сотрудник подал заявление об уходе по собственному желанию, то это называется в Японии — плохой начальник. В качестве первого предупреждения сотрудника принято сажать у окна, мол — лети отсюда. В качестве второго я видел, как начальник буквально дрался с нерадивым сотрудником, кидаясь в него папками, но вот так просто написать “уволен” — это никому даже в голову не приходило. Восток — дело тонкое.

Случается, впрочем, и так, что в компании в принципе все сотрудники нужны и окна, к сожалению, тоже. На моей второй работе у окон сидели, от греха подальше, все хозяева компании и высокое начальство. А окна, от греха подальше, были замазаны непрозрачной белой краской. На моем нынешнем месте работы самые лучшие окна сделали в туалете — широкие, с видом на императорский дворец. Но на все окна туалетов не хватило. Начальство сидит в стеклянных коробочках в коридоре, далеко от окон, а меня, нового сотрудника на испытательном сроке, сразу посадили у окна. И я уже привык. В хорошую погоду видно даже Макухари Мессе в Тибе, ночное мигание огоньков на мосте-радуге, маленькие машинки, едущие по Гинзе, краснеющую стыдливо токийскую телебашню — подражать Парижу ей сложно. И тем не менее в этом есть своя красота!

Увы, прошел месяц, и вот меня передвинули на одну позицию, чуть дальше по столу от окна, чуть ближе к начальству. Верный признак того, что мое положение на работе становится устойчивей.

Кто-то работает космонавтом. Кто-то работает спасателем на пляже, что кажется еще невозможнее. А я, ничего уж не поделаешь, работаю программистом в банке. Приходят ордера, котировки и количества акций. Уходят ордера, котировки и количества акций. Но мне не скучно, ведь количества всякий раз разные. Я слежу за тем, чтобы все работало, и пока биржа открыта — с утра до вечера, кроме перерыва на обед — отойти ни на минуту нельзя, а то вдруг что-нибудь случится, пока атланты на перекуре? Так что мне совсем не скучно, но, весь в заботе о том, чтобы мне было еще менее скучно, ко мне подошел начальник и спросил: